CRN/RE

CRN/RE http://www.crn.ru CRN/RE («ИТ-бизнес») – единственное в России издание, посвященное бизнесу в сфере информационных технологий. Предназначение издания – помочь компаниям, работающим на российском ИТ-рынке, сделать свой бизнес более эффективным. Sun, 01 Aug 2010 05:58:01 +0400 24 CRN/RE http://www.crn.ru/images/crn/logo-100x40.gif http://www.crn.ru 100 40 ИТ «в облаке»: 100 лучших вендоров http://www.crn.ru/numbers/spec-numbers/detail.php?ID=39947 Без платформы не будет и «облака». Существует и другое название: «платформа как услуга», или PaaS. Эти платформы предоставляют основу для вычислений … 2010/№3 (59), 30 июня 2010 года/

<h3>Лучшие «облачные» платформы</h3> Эндрю Р. Хики, CRN/США Без платформы не будет и «облака». Существует и другое название: «платформа как услуга», или PaaS. Эти платформы предоставляют основу для вычислений через Интернет. «Облачные» платформы позволяют значительно облегчить, упростить и ускорить развертывание приложений с меньшими затратами, так как можно обойтись без покупки оборудования, ПО и их сопровождения. В некоторых случаях эти платформы могут значительно сократить время создания и развертывания приложений, сводя его буквально к минутам. После этого приложения можно легко масштабировать в сторону расширения либо сужения и задать требуемые политики. Администрирование может взять на себя сам разработчик либо провайдер «облачной» платформы. Кроме того, эти платформы обеспечивают поддержку всего жизненного цикла создания и поставки приложений и услуг через Интернет. Модель «облака» становится все более популярной, и все больше VAR’ов и их заказчиков готовы создавать, тестировать и внедрять такие приложения, поэтому устойчивая, гибкая и, можно сказать, «эластичная» платформа становится насущной потребностью. Учитывая этот растущий интерес, CRN/США представляет 20 лучших вендоров, предлагающих «облачные» платформы. Некоторые из них широко известны: Amazon, AT&T, Google, Microsoft и Verizon. О других, возможно, вы еще не слышали: Engine Yard, gCloud3, OrangeScape. И есть одна платформа, в которой соединились три самых известных имени в области сетевых технологий, хранения и виртуализации, создав мощный виртуальный ЦОД «в облаке». В любом случае, эти 20 названий следует знать, ибо они меняют правила игры — решительно и бесповоротно. <h3>Лучшие вендоры «облачной» инфраструктуры</h3> Эндрю Р. Хики, CRN/США Название может звучать не слишком заманчиво, но загляните чуть глубже — и вы увидите всю простоту и экономичность развертывания, использования, мониторинга и администрирования приложений «в облаке». И тогда это станет гораздо привлекательнее. Каждый делает это немного по-своему, но в главном все 20 лучших вендоров «облачной» инфраструктуры имеют одно общее: они двигают рынок вперед. Это значит, что они предлагают все необходимые инструменты и решения, которые позволяют использовать весь потенциал «облака». Некоторые из вендоров «облачной» инфраструктуры уже хорошо известны, другие выдвинулись только за последний год. В любом случае вам следует знать этих 20 лучших игроков. <h3>Лучшие вендоры офисных приложений «в облаке»</h3> Рик Уайтинг, CRN/США Во многих организациях внедрение офисных приложений «в облаке» выглядит примерно так. Начальник отдела продаж: «Нам нужно внедрить систему CRM. Сколько времени это займет?» ИТ-директор: «Давайте поговорим об этом где-то через год. Мы катастрофически не успеваем с проектами». Начальник: «Ну, ладно. О’кей». И, не долго раздумывая, оформляет подписку на CRM-услуги Salesforce.com без всякого участия ИТ-подразделения. Или кадровая служба оформляет подписку на Taleo (услуги по управлению персоналом). Или директор дочерней компании может подписаться на SaaS-приложения ERP от NetSuite. Иными словами, вовсе не ИТ-директор первым принимает приложения «в облаке», а менеджеры отдельных направлений бизнеса и руководители подразделений, которые делают это в обход своих ИТ-подразделений. Однако ситуация все же меняется, и ИТ-директора начинают понимать потенциальные преимущества использования офисных приложений «в облаке» — от снижения затрат на инфраструктуру и большей гибкости до возможности избежать длительной процедуры установки ПО и последующих обновлений. Ряды вендоров ПО как услуги растут день ото дня. 20 лучших на сегодня поставщиков офисных приложений «в облаке» следует знать VAR’ам и их заказчикам. <h3>Лучшие вендоры средств безопасности «в облаке»</h3> Стефани Хоффман, CRN/США Последние несколько лет, несомненно, стали поворотными в становлении сервисов безопасности «в облаке». И в 2010 г. незаметно никаких признаков замедления. Заказчики стали тяготеть к SaaS-модели безопасности ввиду ее экономичности, простоты внедрения и надежности, и, конечно, тем большую роль эти факторы играют в период рецессии. В условиях растущего спроса VAR’ы начали принимать модель SaaS с ее предсказуемым, постоянным потоком доходов, высокой маржей и возможностью предоставить обширный спектр услуг гораздо более широкой базе клиентов. Вслед за ними многие традиционные реселлеры также включают в свой портфель услуги по обеспечению безопасности «в облаке». Помимо антивирусов, фильтров спама и сканирования Web-трафика вендоры сервисов безопасности «в облаке» предлагают теперь хостинговые технологии предотвращения потери данных (DLP), аутентификации и управления журналами. Однако в спектр SaaS-услуг по обеспечению безопасности пока не входит соблюдение регулятивных требований. Между тем взломщики, вероятно, начнут атаковать серверы «облака», пытаясь использовать различные уязвимости систем. <h3>Лучшие вендоры хранения данных «в облаке»</h3> Джозеф Ф. Ковар, CRN/США VAR’ы, предлагающие заказчикам те или иные SaaS-услуги хранения (которые могут также включать резервное копирование данных через Интернет), возможно, еще не осознали, что сделали первый шаг к тому, чтобы стать поставщиками сервисов «в облаке». Для многих VAR’ов хранение как услуга (Storage-as-as-Service, StaaS) — это их выход на рынок «облачных» вычислений. StaaS имеет все признаки такого подхода, в том числе использование совместной инфраструктуры за пределами ЦОДа заказчика для хранения основного массива или резервных копий данных, а также ту или иную форму виртуализации, чтобы прозрачно интегрировать эту инфраструктуру с существующими схемами хранения и архивирования. И поскольку почти каждый заказчик хочет найти наилучший способ хранения и архивирования своих данных, возникает масса возможностей обсудить услуги по управлению хранением вне офиса, называя это «облаком» или нет. Заказчики видят, что могут легко увеличить требуемую емкость хранения и внедрить программы полного резервного копирования и аварийного восстановления с минимальными начальными инвестициями, передав VAR’у управление по крайней мере частью своей сложной инфраструктуры хранения данных.

Wed, 30 Jun 2010 00:00:00 +0400 Состязаясь с «облаком» http://www.crn.ru/numbers/spec-numbers/detail.php?ID=39948 Сборщики систем наблюдают за развитием сервисов «в облаке», чтобы оценить, как это скажется на их бизнес-модели Главное преимущество модели сервисов … 2010/№3 (59), 30 июня 2010 года/

Сборщики систем наблюдают за развитием сервисов «в облаке», чтобы оценить, как это скажется на их бизнес-модели Главное преимущество модели сервисов «в облаке», подчеркивают ее сторонники, в том, что предприятия могут уменьшить количество необходимого для ведения бизнеса компьютерного оборудования и сократить ИТ-инфраструктуру. Казалось бы, это плохая новость для игроков канала, которые занимаются сборкой систем на заказ для клиентов... «Мы продаем оборудование, а суть &bdquo;облака“ в том, чтобы отказаться от него», — говорит Тодд Суонк, вице-президент по маркетингу компании Nor-Tech. «Мы пытаемся понять, как это скажется на наших продажах», — вторит ему Джо Тост, вице-президент компании Equus Computer Systems, также сборщика систем. И хотя растущее распространение сервисов «в облаке» создает определенную угрозу традиционным сборщикам систем, Суонк убежден, что сможет отыскать свою золотую жилу: «За этим будущее, и вопрос, который я себе задаю: как нам заработать на этом». Однако не все разделяют расхожее мнение, что «облако» означает сокращение поставок компьютерного оборудования. «На мой взгляд, это только увеличивает продажи серверов», — говорит Тост. Почему? Тост считает, что сервисы «в облаке» повысят спрос на услуги хостинга ИТ со стороны средних, региональных поставщиков интернет-услуг. Такая инфраструктура потребует более мощных серверов. Некоторые крупные поставщики решений, которым сборщики продают свои системы, строят собственные сетевые операционные центры, чтобы предоставлять клиентам приложения и услуги управления ИТ «в облаке». «Многие из этих компаний способны разработать небольшую „облачную“ среду для своих заказчиков», — говорит Тост. Виртуализация серверов может проложить сборщикам систем еще один маршрут к сервисам «в облаке». Некоторые обозреватели отрасли рассматривают виртуализацию как первый шаг к частному или общедоступному «облаку», потому что она избавляет конечного пользователя от установки ПО, повышает гибкость и подвижность ИТ и ведет к переменам в лицензировании и ценовой структуре ПО — всё это элементы стратегии «облака». Виртуализацию часто приравнивают к консолидации физических серверов — еще одна кажущаяся угроза для бизнеса поставщиков оборудования. Но Суонк из Nor-Tech говорит что виртуализация и консолидация создают спрос на «более мощные и совершенные серверы», и это потенциальная возможность для Nor-Tech с ее линейкой высокопроизводительных серверов (HPC), построенных на процессорах Xeon и Opteron. Тодд Гарригес, менеджер канала Intel в Северной Америке, также считает ошибочным мнение, что виртуализация снизит количество серверных продаж из-за растущего распространения сервисов «в облаке». «Мы наблюдаем как раз обратное», — сказал он, отметив, что виртуализация увеличила продажи серверов. — «Я думаю, с „облаком“ будет то же самое». Intel предлагает независимым поставщикам ПО (ISV) и сборщикам систем ряд партнерских программ, которые помогут им выйти в «облако», — например, Enabled Server Acceleration Alliance (ESAA). Кроме того, на веб-сайте компании, на странице программы Intel Cloud Builders, можно найти конкретные примеры и шаблоны проектов, касающиеся сервисов «в облаке», для сборщиков систем, поставщиков услуг и ИТ-менеджеров. Виртуализация и создание частного «облака» увеличивают продажи высокопроизводительных серверов с функциями высокой готовности, серверов с новейшими процессорами и жестких дисков большой емкости — всё это приносит хорошую маржу. «Речь идет о резервировании», — говорит Тост. Операторы критически важных систем обычно устанавливают несколько серверов, часть из которых служат в качестве «запасных», добавил он. Сборщики систем могут предлагать серверы заказчикам, которые строят частное «облако». Кроме того, сервисы «в облаке» потребуют увеличения пропускной способности сети, что может подтолкнуть апгрейд серверов в ЦОДах, переходящих на сетевую технологию следующего поколения, 10-Гбит Ethernet. Вообще, «облако» вовсе не означает конец бизнеса настольных ПК. Если пользователи станут больше полагаться на офисные приложения «в облаке», такие как Google Apps и ожидаемые вскоре Office Web Apps от Microsoft, то вполне вероятен постепенный переход на «тонкие» клиенты, что означает новые продажи для сборщиков систем. Компания Entre Technology Group, поставщик ИТ-услуг и систем на заказ, имеет линейку «тонких» клиентов RunSilentPC для таких приложений. «Сервисы „в облаке“ «открывают ряд прекрасных возможностей для „тонких“ клиентов — с одной лишь оговоркой, — говорит президент и главный управляющий Гари Клейтон. — Даже используя „облако“, настольный компьютер все равно имеет операционную систему, средства безопасности и другое ПО, которое может потребовать значительного дискового пространства». Он вспоминает одного заказчика, который внедрил линейку RunSilentPC, но из-за обновленного ПО емкость жестких дисков только увеличилась. Еще одна потенциальная возможность для сборщиков на заказ — привязка их систем к приложениям и сервисам «в облаке», будь то офисные приложения Google, Business Productivity Online Suite (BPOS) от Microsoft или услуги хранения данных, такие как Simple Storage Service (S3) от Amazon. BPOS — это набор онлайн-приложений обмена сообщениями и коллективной работы, включающий Exchange Online, SharePoint Online, Office Live Meeting и Office Communications Online, хостинг которых обеспечивает Microsoft. Партнеры в канале, продающие эти сервисы, получают 12% от стоимости подписки плюс 6% ежегодно в виде постоянного дохода. Суонк говорит, что пытается оценить, насколько Windows Azure, эта платформа сервисов «в облаке», вписывается в планы Nor-Tech. Azure, стартовавшая в качестве платной услуги в начале февраля, позволяет сборщикам систем разрабатывать приложения «в облаке», которые будут выполняться на их оборудовании. Это может помочь сборщикам систем увеличить продажи поставщикам услуг хостинга приложений частного и общедоступного «облака». Также Microsoft помогает сборщикам систем свести воедино виртуализацию и технологии «облака», предлагая поддержку виртуальных машин Windows Server на Windows Azure. Это позволяет компаниям использовать виртуализированную ИТ-инфраструктуру, которая объединяет автономное ПО и сервисы «в облаке». Как известно, некоторые сборщики на заказ не поставляют системы напрямую клиентам; они предалагают их VAR’ам и дистрибьюторам, которые, в свою очередь, продают эти серверы и ПК заказчикам. Такая цепочка затрудняет для них перепродажу прикладных сервисов Microsoft или Google. По мнению Тоста, сборщикам систем следует объединяться с партнерами в канале, которые инвестируют в собственный бизнес услуг «в облаке». «Мы видим, что развивается именно эта модель», — сказал он, добавив, что сама Equus пока не имеет планов хостинга приложений «в облаке» от Microsoft, Google или других вендоров. Услуги бизнес-консалтинга всегда были важной составляющей для Entre, и сейчас она помогает оптовому интернет-продавцу мебели решить, использовать ли бухгалтерское ПО, ERP и CRM в виде автономных пакетов или услуг по требованию. Entre пока не собирает серверы на заказ, но рассматривает возможность продажи заказчику своей линейки RunSilentPC. Сервисы «в облаке» находятся на ранней стадии эволюции, и игроки канала внимательно наблюдают, как эти сервисы повлияют на их бизнес. Но уже сейчас ясно, что модель «облака» в той или иной форме останется на рынке, и сборщики систем должны найти свое место в новой реальности.

Wed, 30 Jun 2010 00:00:00 +0400 «Облака»: с небес на землю http://www.crn.ru/numbers/spec-numbers/detail.php?ID=39949 В последнее время «облачные» вычисления и просто «облака» широко обсуждаются на разных уровнях и в разных аудиториях. Не претендуя на полноту … 2010/№3 (59), 30 июня 2010 года/

В последнее время «облачные» вычисления и просто «облака» широко обсуждаются на разных уровнях и в разных аудиториях. Не претендуя на полноту раскрытия этой темы, хотелось бы обсудить связанные с ней три отдельные тенденции. Первая и относительно простая: «облака» как маркетинговый ход. На основе информации, полученной от вендоров и крупных интеграторов, складывается устойчивое впечатление, что это типичные «новые песни на старый лад»: то же самое предложение аутсорсинга услуг и инфраструктуры, агитация за которые под разными соусами, но пока без особых успехов ведется в России уже почти десять лет. Вторая и значительно более интересная тенденция: технологические изменения в оборудовании и ПО, связанные с переходом к «облакам». Видимо, следует признать, что это реальная технологическая революция, сопоставимая по масштабам с появлением персональных компьютеров и Интернета. Она, судя по международной прессе, информации вендоров и новостям, еще очень далека от завершения. Целый ряд проблем безопасности, биллинга, управления доступом к крупномасштабным ИТ-инфраструктурам пока не решен ни технологически, ни организационно. Отсутствуют многие необходимые стандарты, работа над ними еще ведется. Например, о стандартизации блейд-серверов пока рано даже говорить. Апологеты «облачных» вычислений, так же как несколько лет назад сторонники «глобального аутсорсинга» и «сервиса по требованию», сравнивают ИТ-сервисы с электрическим освещением. «Не нужно думать о ГЭС, линиях передачи и распределительных узлах, вы просто щелкаете выключателем, и лампочка загорается». Так и ИТ-сервисы должны попадать к потребителю. Красивая аналогия, но не стоит забывать, что сотня лет развития электротехнической промышленности сопровождалась разработкой огромного числа стандартов, и все же далеко не все, в том числе простейший элемент — розетку, удалось привести к единообразию. В ИТ до уровня «стандартизации розеток» еще очень далеко, и это тормозит дело. Но несмотря на наличие таких объективных факторов, препятствующих появлению действительно крупномасштабных «облачных» сред, есть отдельные направления, где идеи «облачных» вычислений привели к появлению новых продуктов и услуг, на которых можно зарабатывать уже сегодня. Например, на SaaS. И именно эта, третья тенденция представляет наибольший интерес. Можно предположить, что в России курс на «облачные» вычисления представлен сейчас тремя основными направлениями. Во-первых, продажи софта по модели SaaS — софт как сервис. Во-вторых, создание крупных дата-центров, предоставляющих сложные услуги аренды оборудования, принципиально более сложные, чем просто co-location. И в-третьих, растущий спрос на виртуализацию и предложение соответствующих продуктов и услуг. Со вторым и третьим направлениями тесно связан спрос на аппаратные «тонкие» клиенты. Конечно, такие устройства и раньше продавались в России, но в значительных масштабах — никогда. <h3>SaaS и как за него бороться</h3> Тренд на развитие «облачных» вычислений должен быть представлен тремя указанными направлениями, но «все не так гладко», даже если ограничиться только корпоративными заказчиками, считает Руслан Заединов, руководитель направления центров обработки данных компании «Крок». Для продажи ПО как услуги нужно совсем немного, полагает он: желание вендоров, выраженное в разработанных предложениях с приемлемой стоимостью. А сегодня у подавляющего большинства производителей ПО либо нет программ лицензирования продуктов в виде услуг, либо эти программы не представлены в России. Если же они есть, то цены, как правило, не могут, по мнению Заединова, удовлетворить потребителей. Зарубежные SaaS-провайдеры, полагает он, не в счет, т. к. российские компании не всегда могут воспользоваться жесткими западными бизнес-процессами, «зашитыми» в такое ПО, например в SalesForce.com. Другой фактор, сдерживающий, по мнению Заединова, развитие SaaS в России, — низкий уровень корпоративного доверия к провайдерам SaaS. Но постепенно это проходит, уверен он, ведь успешные ИТ-игроки всегда строили долгосрочные и доверительные отношения со своими заказчиками, что теперь дает свои плоды. По словам Заединова, «Крок» отмечает определенный объем запросов на SaaS от своих заказчиков, и этот объем растет. Близкой позиции придерживается Валерий Корниенко, руководитель направления развития бизнеса GTS, IBM в России и СНГ. Продажа софта по модели SaaS зависит от лицензионной политики игроков софтверного рынка, их готовности перейти от быстрых к длинным деньгам, не забывая о дополнительных вложениях в обеспечение лицензионной политики SaaS, говорит он и отмечает, что софтверные игроки предпочитают предоставлять SaaS в тех странах, где расположены их дата-центры, с тем чтобы все-таки держать все под контролем. В силу этого развитие данного сегмента иностранными игроками несколько затягивается, полагает Корниенко. Постепенно появляются и российские разработчики SaaS-решений, а некоторые признанные гранды запускают специальные сервисы, основанные на этой модели. Как сообщает Сергей Шестаков, заместитель генерального директора по развитию, в компании «Прогноз» предвидят повышение спроса на BI-системы, реализованные в технологии SaaS. «&bdquo;Прогноз“ уже разработал и предлагает информационно-аналитические порталы, приобретая доступ к которым клиенты получают возможность использовать широкий спектр BI-инструментов для анализа самой разнообразной статистической информации, собираемой нами и нашими партнерами — авторитетными международными организациями, статведомствами и другими провайдерами статистических данных», — рассказывает Шестаков. Учитывая, что «Прогноз» работает со многими ведомствами России, с Всемирным банком, Международным валютным фондом, это действительно может быть очень интересно, и во всяком случае это принципиально новое предложение в области ИТ-услуг. <blockquote> <h3>Многоликий SaaS</h3> SaaS, ПО как услуга, давно не диковинка на международном рынке. Анализ двух десятков обзоров бизнес-ПО от Forrester Reseach за 2007–2009 гг. показывает, что целый ряд бизнес-приложений активно развивается именно с этой моделью продаж. Безусловный лидер — CRM-системы. Половина продуктов, рассмотренных Forrester Reseach как лучшие системы управления прямыми продажами, имеют CRM-версию, причем многие — уже 2008 г. и ранее. Популярны и SaaS-версии систем сервисного обслуживания клиентов. Но CRM — далеко не единственный вид ПО, который продается таким образом. Продукты для управления людскими ресурсами — UltiPro компании Ultimate Software и Human Capital Management компании Workday, системы измерения эффективности, BPS (Business Performance Solutions) Clarity 6, Host Analytics Corporate Performance Management Suite, две трети систем корпоративного обучения (VLS, OnDemand alent Management Suite, GeoMaestro, LearnCenter Platform, KnowledgePlanet On-Demand Learning Suite, TrainingEdge LMS, Talent Management, Learning Suite), многие пакеты управления проектами — все они имеют SaaS-версию. Есть такие продукты среди платформ для совместной работы (SBS, 2009 Enterprise компании MindTouch, Socialtext), управления корпоративным контентом (OnBase), среди средств управления жизненным циклом ИТ-активов (Remedy Asset Management, IT Asset Manager CA, Service-now.com). Есть функциональные области, где у лидирующих продуктов SaaS-версии отсутствуют, в том числе ERP-системы, управление складами, системы управления внешними сайтами. Однако тенденция очевидна: SaaS-версии появляются даже у старых, давно признанных бизнес-приложений с большой клиентской базой. Отдельный тренд — появление компаний, чей бизнес основан на разработке SaaS-ПО, причем только какого-то одного продукта и связанного с этим продуктом сервиса. Если же у пакета SaaS версии нет, Forrester Reseach отмечает это как явный минус, недостаток, так же как и наличие одной лишь SaaS-версии. Плюсом SaaS-продуктов и их версий Forrester Reseach называет следующее: быстрота развертывания, соотношение «цена/функциональность», простота использования, очень часто — удобный интерфейс, юзабилити высокого класса. Характеристики SaaS-вендоров тоже схожи: компания стремительно растет, продукт подойдет тем, кому нужна простота использования и предсказуемые затраты на реализацию определенной функциональности. Именно этого — простоты и предсказуемости — требуют клиенты, особенно в результате кризиса, поэтому можно уверенно прогнозировать дальнейший рост как клиентской базы SaaS-продуктов, так и увеличение их общего числа в различных функциональных областях. Это и есть те первые реальные «элементы облаков», которые уже есть и на которых можно строить бизнес сейчас. SaaS-модель не исключает развития партнерского канала на базе продуктовой линейки вендора. Напротив, вокруг SaaS-продуктов возникают и растут сообщества разработчиков, выполняющих кастомизацию и настройку, интеграцию с ИТ-системами клиента. Ведь клиенты SaaS-версий — далеко не только и даже не столько СМБ-компании, их применяют и средние, и крупные фирмы, и международные корпорации. Стоит напомнить, что на американском рынке средняя компания — это фирма с числом занятых от 100 до 1 тыс. сотрудников, с годовым оборотом от 50 млн. до 1 млрд. долл. </blockquote> Максим Вотяков, управляющий партнер компании CT Consulting, представляющей в России интересы Salesforce, сообщил, что в числе клиентов CT Consulting более 60 ведущих российских и международных компаний, среди них: HP, Sodexo, Forex Club, Oversun Scalaxy, Юниаструм банк. Внедрение Salesforce.com происходит обычно за несколько рабочих дней, намного быстрее традиционных CRM-систем. При этом заказчик уже на первом этапе сбора и анализа требований видит результаты настройки приложения, прототип работающего решения в режиме реального времени, подчеркивает он. В текущем году компания намерена расти быстрее рынка и внедрить Salesforce.com в пяти крупнейших российских компаниях, говорит Вотяков. А какая от всего этого польза нам, вправе спросить любой реселлер. И вряд ли получит однозначный ответ. В большинстве случаев для небольших компаний на трехлетнем горизонте планирования аренда приложений стоит значительно меньше, чем их покупка и внедрение, утверждает Дмитрий Ильин, директор по работе с поставщиками компании MONT. Более того, ряд сервисов для СМБ-заказчиков в принципе доступен только в модели аренды, т. к. внедрение соответствующих приложений на своей площадке для них экономически неподъемно, подчеркивает он, поэтому перед партнерами открывается возможность нарастить свои продажи в СМБ-сегменте за счет продажи SaaS-услуг. Угроза же, по его мнению, заключается в изменении структуры канала продаж SaaS, а именно: вендоры декларируют возможность продавать услуги напрямую заказчикам, конкурируя при этом с каналом. И такая проблема действительно существует. Впрочем, не всегда это происходит именно так. Например, Salesforce.com предлагает широкие возможности для партнерства в части разработки собственных приложений для продажи через каталог приложений Appexchange и приложений под собственным брендом партнера в рамках программы ISV, напоминает Максим Вотяков. Количество приложений на Appexchange превышает восемьсот. При полномасштабной реализации SaaS-политики тем или иным производителем ПО открывается дорога к работе с заказчиками, имеющими ограничения бюджетов и капитальных вложений, считает Валерий Корниенко. Для региональных ИТ-компаний — это новая возможность поработать с существующими или новыми заказчиками, подчеркивает он. Влияние SaaS зависит, во-первых, от того, насколько функционал существующего софта будет «покрываться» «облачными» решениями. Во-вторых — от того, как быстро SaaS’ы найдут общий язык с каналами, полагает Михаил Смолянов, директор компании «Мегаплан». Пока SaaS нацелены на прямые продажи, но это удобно далеко не всем клиентам, считает он. Кроме того, еще есть внедряющие компании, консалтинговые, и от них тоже очень многое зависит. Пока разработчики не выработают взаимовыгодные схемы взаимодействия с ИТ-дистрибьюторами и поставщиками решений, это будут преимущественно продукты для фанатиков ИТ, уверен Смолянов. В компании «Мегаплан», говорит он, это уже поняли и активно работают в нужном направлении. «Другие тоже скоро подтянутся, — продолжает он, — и тогда мы очень быстро окажемся в „облаках“. Ведь торговать SaaS выгоднее, это более стабильный бизнес, если иметь в виду постоянство денежного потока — как торговля электричеством по проводам». Михаил Ушаков, генеральный директор группы компаний ТОНК, считает, что есть несколько последовательно усложняющихся моделей, связанных с «облаками». Во-первых, традиционный SaaS, набирающий существенный вес на рынке, интересен и небольшим по численности компаниям (проекты, которые запускаются, чтобы попробовать что-то, или startups), и корпоративным клиентам, которые уже перестроили деятельность собственных ИТ-служб, выделив большую часть сложных вопросов по обслуживанию программных средств в отдельную сферу и доверив такое обслуживание сторонним организациям. Во-вторых, DdaS (Desktop Delivery as a Services) — серьезный шаг в сферу виртуализации. Заказчик просто указывает, какие ярлыки на рабочем столе должны быть у каждого конкретного сотрудника, и получает требуемое в сжатые сроки. Безусловно, интересной представляется виртуализация отдельных приложений, а не рабочих столов целиком, считает Ушаков. И наконец, PaaS (Platform as a Services), когда заказчику предлагаются не только услуги виртуализации, но и сопутствующий сервис. Помимо виртуальных рабочих столов предлагаются аппаратные средства, на которых происходит работа, тонкие клиенты или пассивные компьютеры, услуги по сопровождению бизнеса, мебель, аренда и пр. Сейчас крупные проекты SaaS и DdaS только начинаются, считает Ушаков, и нет очевидного понимания угроз действующим реселлерам ИТ-продуктов и интеграторам. С одной стороны, действующие процессы автоматической регистрации и быстрого запуска услуг через Web исключают посредников между поставщиком и потребителем услуг SaaS и Ddas. С другой, например, компания «1С», начиная проект аренды «1С: Предприятие версии 8.2», опирается на имеющуюся партнерскую сеть и не собирается запускать сервис автоматических продаж услуги аренды программных продуктов. Западный опыт ясно показывает, что SaaS-модель открывает много возможностей для поддержки и кастомизации ПО. Спрос на SaaS зависит не только от понимания клиентом своей бизнес-пользы. Во многих регионах для его бурного развития нет таких необходимых вещей, как наличие высокоскоростной связи, подчеркивает Сергей Приходченко, ведущий инженер департамента «Технологии» компании «Утилекс» (Новосибирск), поэтому, несмотря на наличие на рынке практически полного спектра ПО, объемы самого рынка SaaS в регионах еще незначительны. Тем не менее в ближайшие годы доходы от SaaS могут составить ощутимую часть выручки системных интеграторов, полагает он. <blockquote> Отсутствие инфраструктуры связи и в первую очередь — широкополосного доступа, надежного и по разумной цене, — практически все эксперты называют существенным тормозом продвижения новой модели продаж программного обеспечения. </blockquote> Отсутствие инфраструктуры связи и в первую очередь — широкополосного доступа, надежного и по разумной цене, — практически все эксперты называют существенным тормозом продвижения новой модели продаж ПО. Вторая причина — слабая информированность клиентов о ней. «SaaS-провайдеры заинтересованы в партнерах в регионах и предлагают различные программы сотрудничества, делаем это и мы, — говорит Сергей Мехоношин, директор компании SolverMate. — Поэтому те ИТ-компании, которые вовремя сориентируются, могут увеличить свою долю на рынке и повысить прибыль». Влияние развития SaaS на остальных зависит от пакета услуг и ПО, которое они предлагают. Первые результаты будут видны уже через два-три года, считает Механошин. Есть и более радикальные прогнозы: один-два года, и большая часть ИТ-бюджетов уйдет в «облако», считает Сергей Боровиков, руководитель проекта Cloud компании Softline. Перед региональной ИТ-компанией встанет простой вопрос, уверен он: либо она предоставляет клиенту эти услуги, либо теряет большую часть оборотов. До 40% оборота на софте уйдет в «облако», полагает Боровиков. Некоторые результаты движения в сторону SaaS уже известны. Рассказывает Дмитрий Ильин: «За полтора года работы в направлении SaaS мы имеем более 150 новых партнеров, продающих SaaS-услуги, и семизначные числа продаж SPLA-лицензий в долларовом выражении». Потенциально любые приложения могут продаваться в России по модели SaaS, полагает он, но на практике эта модель интересна в первую очередь СМБ-заказчикам. Поэтому успешнее будут продаваться приложения, востребованные небольшими предприятиями. В первую очередь это аренда бизнес-почты, виртуальных машин, приложений MS Office. По мере развития рынка будет набирать популярность аренда приложений Unified Communications, порталов, CRM и бизнес-приложений (в том числе продукты «1С»), полагает Ильин. Он считает, что провайдером SaaS может стать любая компания, умеющая продавать ИТ-услуги. Далее это вопрос масштабов бизнеса. Крупные SaaS-провайдеры обладают собственными ЦОДами и значительными ИТ-активами, которые и используются для предоставления приложений в аренду. Для биллинга партнеры применяют или решения, разработанные самостоятельно, или решения сторонних производителей (Parallels, например). «Мы используем стандартные средства приема платежей, т. к. MONT не является SaaS-провайдером и биллинг SaaS не наша забота», — поясняет Ильин. При этом небольшие компании могут строить SaaS-бизнес, перепродавая услуги SaaS-провайдеров и добавляя к ним собственные услуги по миграции и настройке решений провайдеров для своих заказчиков. MONT запустил подобный проект с Microsoft и провайдером Паркинг.ру. Пока опыт развития мультивендорной SaaS-площадки на основе собственной платформы в России есть, похоже, только у Softline. Это проект Softcloud. Рассказывает Антон Салов, руководитель департамента корпоративных интернет-решений компании: «Начали мы в конце 2008 г. с продажи сервисов Google. Через год у нас было уже 10 вендоров. В данный момент в нашем каталоге насчитывается 50 сервисов от почти 40 вендоров. Ежемесячно мы добавляем в каталог 4–5 сервисов. Этот темп мы взяли с начала февраля (когда была запущена новая версия каталога) и стабильно его выдерживаем. Среди производителей наших сервисов есть как крупные вендоры (Google, Microsoft, IBM, TrendMicro), так и независимые российские разработчики». Салов отмечает, что по сравнению с I кварталом прошлого года спрос на сервисы увеличился в несколько раз. В первую очередь клиенты интересуются следующими категориями сервисов (формируют продажи на 90%): бизнес-почта, коммуникации и почтовая безопасность. Однако заметна тенденция роста спроса на организацию совместной работы, управление проектами и фильтрацию веб-трафика. Говорить про спрос на критичные для бизнеса «облачные» приложения, такие как CRM или бухгалтерия, не приходится — это вопрос отдаленного будущего, полагает Антон Салов. Основные клиенты проекта Softcloud — компании среднего и малого бизнеса. Сервисы почтовой безопасности и фильтрации пользуются стабильной популярностью и у крупных компаний — от 500 рабочих мест и выше. У проекта Softcloud есть две интересные особенности. Во-первых, автоматический биллинг. Он реализован на базе продуктов Parallels и позволяет получать плату именно за сервис, а не за лицензии. Иначе большая часть времени и сил провайдера уходит на оформление платежей. Во-вторых, поставлена ясная задача по развитию партнерской сети и распространению сервисов под брендом партнеров (white label). Соответствующая партнерская программа была анонсирована в феврале, сейчас в ней 10 участников, в основном это компании телекоммуникационного сектора, и они выбирают для своих клиентов простые и понятные сервисы — почту, безопасность и коммуникации. «При продаже таких сервисов можно минимизировать общение с клиентами, а значит, для того чтобы начать сотрудничество, не требуется обучить армию менеджеров по продажам — услуги можно просто добавить в каталог на веб-сайте», — поясняет Салов. Другая категория партнеров — компании, специализирующиеся на ИТ-аутсорсинге, у которых нет ограничений в плане предпочтения сервисов для перепродажи — наоборот, им интересны CRM, ERP и другие сложные системы, требующие внедрения и кастомизации. Параллельно с телеком-проектом компания создает сервисные площадки во всех регионах присутствия Softline. Города-миллионеры с хорошими показателями проникновения ШПД (широкополосного доступа в Интернет) уже готовы к полномасштабному использованию SaaS-решений, считает Антон Салов. Одними из первых SaaS-клиентов стали несколько компаний с распределенной региональной структурой. Для них важно, что SaaS-модель позволяет уменьшить риски при открытии нового представительства и сокращает срок, за который филиал может приступить к исполнению прямых обязанностей. Словом, примеры SaaS-бизнесов уже есть. <h3>Что у нас с дата-центрами?</h3> Как ни печально, но можно констатировать, что в России пока нет инфраструктурных объектов, способных поддерживать «облачные» вычисления корпоративного уровня. Появятся они не скоро, в том числе ввиду кризиса и невозможности для интеграторов делать серьезные инвестиции в такие объекты. Руслан Заединов этот тезис полностью разделяет. «Я знаю о четырех крупных ЦОДах (всего!) в России, которые могли бы быть площадками для „облачных“ вычислений, — говорит он. — Под крупным мы понимаем ЦОД мощностью от 5 МВт, площади которого предназначены для аутсорсинга, а не для размещения ИТ-систем владельца. Один из этих ЦОДов сейчас вводится в эксплуатацию, второй строится, третий и четвертый — только задуманы, но, судя по настрою и возможностям владельцев, эти проекты состоятся. Кроме того, на рынке есть несколько инвесторов, которые находятся в поиске квалифицированного партнера для реализации „облачного“ ЦОДа. Я встречаюсь с такими людьми и компаниями, думаю, что в скором времени их энергия и денежные средства найдут свое воплощение в нескольких ЦОДах». Заединов предполагает, что заметное количество «облачных» ЦОДов в России может появиться не раньше чем через 3–5 лет. Важно иметь в виду, подчеркивает он, что «речь не идет о небольших площадках, построенных кое-как, которые будут появляться как грибы после дождя, когда спрос на „облака“ вырастет. Речь идет о надежных ЦОДах, которым смогут доверить свои данные корпоративные потребители „облачных“ вычислений. Сейчас мы строим такой ЦОД, у него будут международные сертификаты надежности», — добавил Заединов. Крупные дата-центры уже существуют, и достаточно хорошего уровня (по крайней мере, на уровне лучших корпоративных), уверены Валерий Корниенко и Екатерина Волкова, директор по маркетингу ЕМС Россия и СНГ. «Компании в России активно инвестируют в построение виртуализированных ЦОДов. Некоторые из них уже предлагают такого рода услуги, другие откроются в самое ближайшее время. Альтернативы переходу к „облачным“ сервисам не будет уже в ближайшее время, и наш ИТ-рынок активно готовится к этому», — считает она и апеллирует к прогнозам западных аналитиков. Один из них таков: в ближайшем будущем у каждой пятой компании не будет собственных ИТ-инфраструктур, а будут использоваться ресурсы интернет-провайдеров. Валерий Корниенко полагает, что проблема действующих в России коммерческих ЦОДов заключается в переходе от малодоходных и малоприбыльных услуг в стиле co-location к высокоприбыльным услугам managed services (управляемых сервисов) и managed hosting (управляемого хостинга). Среди коммерческих игроков этого сегмента рынка в настоящий момент существует лишь ограниченное (по детализации сервисов, SLA, культуры предоставления услуг и т. д.) предложение. Дальнейшее развитие управляемых услуг и хостинга потребует серьезных вложений (материальных и интеллектуальных) в автоматизацию предоставления услуг, виртуализацию и т. д. Между заявлением о предоставлении «облачной» платформы вычислений и ее реальной коммерческой работой — дистанция огромного размера, подчеркивает Корниенко. По неофициальным отзывам ИТ-директоров, «компании, управляющие ЦОДами, только в последний год стали официально работать на основе SLA, до того успешно обходились без них и без связанных с ними обязательств», не все, разумеется, но основная часть. Что и неудивительно в условиях острой нехватки площадей в дата-центрах. Теперь, когда спрос ощутимо упал, а с ним упали и цены, по некоторым оценкам — в четыре раза за кризисный период, пришло время более серьезно заняться собственно услугами, а не просто торговать площадью. Внешние «облака» (читай — аренда дата-центров) на корпоративном рынке в первую очередь используются для решения задач тестирования и разработки, а также обеспечения дополнительных мощностей во время пиковых загрузок, считает Антон Антич, региональный менеджер компании VMware по России и СНГ. Причем даже для таких относительно узких задач стратегически сфокусированных предложений на рынке не видно, полагает он. Однако Антич ожидает в ближайшее время объявления нескольких «очень интересных проектов в этой области, в том числе совместно с западными партнерами VMware». В России есть инфраструктурные объекты, способные поддерживать «облачные» вычисления корпоративного уровня, уверен Валерий Корниенко. Он приводит в пример IBM, которая начиная с прошлого года реализует в России хостинг «облачных» платформ (приватное «облако» корпоративного уровня) средств разработки и тестирования. На очереди другие возможные приложения «облачных» платформ, подчеркивает он, причем данный подход реализуется на основе опыта, полученного IBM в области хостинга корпоративных систем в России в течение последних четырех лет. Официально известно об одном проекте «облачного» типа, контракт был заключен в конце 2009 г. Заказчика IBM не называет, но ясно, что речь идет о софтверной компании. Строительство «облаков» — это в первую очередь создание новой ИТ-инфраструктуры, подчеркивает Михаил Смолянов. «Да, инфраструктурные проекты — дорогостоящие, с длинным сроком окупаемости, — говорит он, — но они, как железные дороги или электробытовые сети, будут приносить доход очень долго. Компании, которые почувствовали тренд, строят „большие дата-центры“ или просто экспериментируют. Реально создание „облаков“ в России начнется только тогда, когда будет доминировать то или иное западное инфраструктурное решение или когда какая-нибудь из ведущих мировых компаний заявит о планах строительства своей инфраструктуры в нашей стране». Пока таких заявлений не сделано. IBM, в частности, по-прежнему предлагает свои услуги, в том числе «облачные», на базе арендованных площадок. Сергей Приходченко полагает, что предложений сложных услуг на базе ЦОДов на российском рынке действительно очень мало. На Западе многие ключевые игроки ИТ-рынка (Microsoft, Citrix, VMware) активно работают в данном направлении, но до России, особенно до регионов, эта волна еще не дошла, полагает он: «В России компании, предлагающие подобные услуги, можно пересчитать на пальцах одной руки. Однако я бы не стал в качестве ключевой причины указывать отсутствие возможностей у интеграторов. Предложение определяется спросом, а на российском рынке потребитель еще не сформировал соответствующие потребности. Это не упрек клиентам, это констатация факта. В настоящее время крупный корпоративный сегмент ориентирован скорее на создание дополнительных мощностей, и переход к спросу на внешние вычислительные облака потребует смены всей ИТ-стратегии, а такой шаг дается непросто». Главной причиной отсутствия инфраструктурных объектов в нашей стране является отсутствие спроса, уверен и Михаил Смолянов. Сергей Мехоношин возражает. Такие инфраструктурные объекты в стране есть, считает он. Просто предлагаются они сейчас не корпоративным клиентам, а разработчикам решений. «Это связано с тем, что клиенту адресуются готовые решения — ему-то на самом деле нужна не инфраструктура, а решение конкретных бизнес-задач. Такие решения наших разработчиков и иностранных компаний (через российских партнеров) уже начинают появляться». По его мнению, крупные заказчики станут пользоваться такими решениями в течение ближайших двух-трех лет. <h3>Виртуализация: беда или счастье?</h3> Компании ищут инструменты для снижения расходов, повышения эффективности и упрощения работы с ИТ-системами, которые стали очень сложными, неэффективными (коэффициент их использования стал очень низким), негибкими (взаимодействие с бизнес-подразделениями плохое, невозможно быстро реагировать на меняющиеся требования бизнеса) и дорогими в обслуживании, считает Екатерина Волкова. Результатом этого, полагает она, приводя данные аналитиков, является тот факт, что 72% ИТ-бюджетов расходуется на поддержание существующих инфраструктур в рабочем состоянии и только 28% идет на их развитие. Именно этими факторами обусловлен повышенный интерес ИТ-руководителей к решениям по виртуализации, с помощью которых можно изменить ситуацию, полагает она и отмечает, что идея построения виртуализированных ЦОДов, или «частного облака», встречает все большее понимание среди заказчиков. Екатерина Волкова обращает внимание и на другой важный факт: рост объема цифровой информации. Согласно IDC, только в 2009 г. он вырос на 62% и составил 0,8 зеттабайт, а к 2020 г. вырастет в 44 раза и составит 35,2 зеттабайт. Причем 70% информации создается частными лицами, а ответственность за хранение и управление этой информацией в 85% лежит на организациях и предприятиях. <blockquote> Набирает силу еще одно направление, связанное не с какими-то новейшими технологиями, а с традиционной торговлей техникой, но техникой класса «хорошо забытое старое». Это «тонкие клиенты» </blockquote> Виртуализация серверов уже стала массовым явлением, что открывает для реселлеров, в том числе региональных, хорошие перспективы по развертыванию корпоративных виртуальных сред. Так ли это? Виртуализация — настоящая беда для компаний, ориентированных на перепродажу ИТ, а не на создание собственного интеграторского интеллектуального продукта с большей ценностью для конечного заказчика, чем простая совокупность аппаратного обеспечения и лицензий ПО, считает Руслан Заединов и поясняет: «Часть заказчиков отказывается от закупок серверов в пользу лицензий на системы виртуализации или просто пользуется ранее закупленными системами виртуализации для расширения возможностей серверного парка в условиях ограниченного бюджета. В любом случае обороты реселлеров падают. Поэтому в большинстве случаев виртуализация не открывает, а закрывает перспективы для региональных реселлеров. Возможны отдельные исключения из этого правила, но такие примеры мне неизвестны». Михаил Смолянов вообще считает, что виртуализация — тупиковая ветвь, переходно-промежуточный этап: «На этом этапе десктоп-приложения еще не все превратились в SaaS. По мере развития „облаков“ все разговоры про виртуализацию сойдут на нет». С другой стороны, виртуализация ведет к централизации и консолидации ИТ-ресурсов, в том числе серверных, предъявляет новые, более жесткие, требования к надежности, отказоустойчивости, что теоретически должно увеличивать спрос на соответствующую технику. Смена организации и способа управления информационными технологиями с физического мира к «облачным» инфраструктурам, движимая виртуализацией, — это процесс, который происходит в ИТ один раз в 10–20 лет, считает Антон Антич. То, что сейчас происходит, меняет сложившиеся привычки, ландшафт технологий и рыночных игроков, иногда разрушительно, а в такое время всегда появляется много возможностей для бурного роста бизнеса, полагает он. По мнению Антича, хотя проекты по виртуализации серверов идут и в регионах (пусть и медленней, чем в Москве), но там «локомотивом» станет виртуализация десктопов. Последние в больших количествах есть у всех, в отличие от серверов, и выгоды нового подхода проще осознать компании любого размера, полагает он. Сергей Приходченко считает, что широкому распространению серверной виртуализации не смог помешать даже финансовый кризис. Причем начиная с прошлого года он отмечает настоящий бум спроса со стороны СМБ-сектора. «Причина — конечные потребители начали осваивать и применять эти технологии, а ИТ-специалисты смогли убедить руководство в практической эффективности данных решений. В результате клиенты меняют стратегию, и уже при вводе новых вычислительных мощностей заказчик в первую очередь рассматривает развертывание платформ виртуализации на своей инфраструктуре. Наша компания участвовала в ряде проектов по построению корпоративных виртуальных сред, плюс мы ведем подготовку к нескольким аналогичным проектам, — говорит он. — В последнее время отмечен рост спроса на решения по обеспечению инфраструктуры рабочих виртуальных столов (VDI). Так, СМБ уже начал понимать ценность этой технологии в качестве решений по обеспечению стандартизации и безопасности рабочих мест, в том числе для удаленных офисов и т. д.». Екатерина Волкова уверена, что виртуализация активно используется региональными компаниями. «Основная задача, которую решают в регионах, внедряя технологии виртуализации, — сокращение расходов и повышение эффективности работы компании», — говорит она, но добавляет: «Я не знаю примеров развертывания региональными реселлерами корпоративных виртуальных сред». Виртуализация направлена на достижение оптимальной нагрузки на единицу мощности (конкретный сервер) и повышение уровня изоляции бизнес-приложений в пределах одного сервера. За счет этого достигается значительная экономия на инфраструктуре. В рамках общего сокращения расходов на ИТ это подогревает спрос на такие решения, считает Механошин. «Но здесь важно помнить, — говорит он, — что не может быть много серверов с одной виртуальной средой — это уже другие технологии, соответственно основными потребителями таких решений являются сектора среднего и малого бизнеса. Учитывая, что такие компании не „завязаны“ на Москву, у всех реселлеров здесь равные перспективы». Набирает силу еще одно направление, связанное не с какими-то новейшими технологиями, а с традиционной торговлей техникой, но техникой класса «хорошо забытое старое». Это «тонкие клиенты». Сама по себе идея давняя, но новый виток ее реализации открывает довольно интересные возможности, тесно связанные с виртуализацией десктопов, использованием SaaS-приложений. «Более 65% процентов продаж группы компаний ТОНК осуществляются нашими региональными партнерами, — говорит Михаил Ушаков, генеральный директор. — Объемы продаж в регионах растут существенно больше, чем в докризисные времена. Внедрение технологий виртуализации и инсталляции тонких клиентов — интересное и перспективное занятие, уверен он, но клиентам решение о замене традиционных ПК или покупке „маломощных тонких клиентов“ дается нелегко. Такое решение без промедлений принимают большие компании, которые умеют считать деньги (банки, финансовый и страховой сектора, торговые сети, транспорт и логистика), где определяющим является фактор стоимости владения, и самые маленькие компании, в которых работают 5–20 сотрудников, которые хотят „сразу все сделать хорошо“», — полагает Ушаков. Все предшествующие годы «тонкие клиенты» оставались достаточно дорогими устройствами. ТОНК пытается предлагать решения для оборудования клиентских мест по стоимости, равной традиционным ПК. «Для компаний среднего масштаба важный фактор — экономия на стадии внедрения. К сожалению, в расчет совсем не принимаются безопасность и надежность терминальной системы. Покупка традиционных ПК, ресурсы которых используются на несколько процентов, проблемы с их обслуживанием и ремонтом, отсутствие явного понимания безопасности и надежности ИТ-инфраструктуры — всё это по-прежнему имеет право на существование», — отмечает он. Тем не менее компания активно строит партнерскую сеть, стремясь к двухуровневой модели дистрибуции. «Каждую неделю мы привлекаем до трех-четырех новых партнеров», — говорит Ушаков. WYSE, HP, FTS, DEPO, Kraftway, «Аквариус», АК-Systems, Norma тоже активно осваивают этот сегмент, создавая достаточно широкий ценовой диапазон. Выстраивание приватной «облачной» платформы на площадке заказчика с помощью технологий виртуализации и автоматизации, предоставление ИТ-услуг с дальнейшей возможностью эксплуатации этой платформы сервис-провайдером в интересах заказчика — вот, пусть и длительный, путь к хостингу таких платформ, полагает Валерий Корниенко. Из всего этого многообразия изменений следуют весьма прагматичные выводы. Не надо фантазий, пустых мечтаний и «витаний в облаках». В очередной раз ИТ-мир меняется, появляются новые бизнес-модели, новые устройства, новые технологии. Фиаско и триумф, потери и взлеты — каждый получит свое в этом «облаке новых возможностей».

Wed, 30 Jun 2010 00:00:00 +0400 Анализируя бизнес-аналитику http://www.crn.ru/numbers/spec-numbers/detail.php?ID=39950 Что такое бизнес-аналитика? Есть разные определения и разные мнения о том, что понимать под платформой бизнес-аналитики. А некоторые говорят, что это … 2010/№3 (59), 30 июня 2010 года/

Что такое бизнес-аналитика? Есть разные определения и разные мнения о том, что понимать под платформой бизнес-аналитики. А некоторые говорят, что это лишь еще одно звонкое слово. Однако существуют главные компоненты, которые входят во все платформы business intelligence (BI), и в отрасли сложилось общее мнение о том, что должно входить в BI. Бизнес-аналитика — не просто броское слово и не преходящая мода в ИТ; это важная составляющая общей стратегии успеха компаний. BI часто ассоциируется с «раздутым», сложным и дорогостоящим корпоративным ПО, но на рынке достаточно вендоров, предлагающих BI-решения для заказчиков из СМБ. <h3>Попробуем дать определение</h3> Попытки сформулировать, какими же именно функциями должно обладать BI-решение, пока дают довольно расплывчатый результат — как и желание определить, что такое истинное решение «в облаке». Считается, что термин «business intelligence» ввел в обиход научный сотрудник IBM Ганс Петер Лун (Hans Peter Luhn) в конце 50-х годов. Лун определяет BI как способность уяснить взаимосвязи между представленными фактами таким образом, чтобы направить действия к желаемой цели. В 1989 г. исследователь из компании Gartner Ховард Дренсер дал определение BI как набора концепций и методов, позволяющих улучшить процесс принятия бизнес-решений, используя системы сопоставления фактов. Более широкое определение BI таково — это анализ собранных данных для достижения определенной цели или лучшего понимания операционных процессов, например увеличения дохода, сравнения с конкурентами или сокращения затрат. Компании могут собирать данные, используя широкий спектр программных продуктов — от Excel до обширных прикладных решений на основе СУБД, созданных для вертикальных рынков (например, здравоохранения). Поскольку собираемые данные могут поступать из различных источников, BI помогает свести их в единый репозиторий и провести сортировку для анализа. В настоящее время в ИТ-отрасли существует достаточно согласованное понимание основной функциональности, которая должна входить в BI-решение: <ul> <li>способность извлекать данные из разнообразных источников, в том числе систем CRM, ERP и других приложений; </li> <li>способность централизованно хранить, организовывать и стандартизировать информацию в репозиториях; </li> <li>наличие аналитических средств, позволяющих генерировать отчетность и запросы, чтобы выявить повторяющиеся закономерности, тренды и проблемы бизнеса; </li> <li>способность визуализировать эти данные в каком-либо наглядном виде: диаграммы, графики и т. п. </li> </ul> Одно можно сказать наверняка: бизнес-аналитика является важной составляющей повседневной работы организаций. <h3>Споры продолжаются</h3> BI часто воспринимают как расплывчатую концепцию или обобщающий термин, который используется больше как маркетинговый трюк, а не как описание конкретной технологии. Есть немало вендоров, которые пытаются преподнести свое ПО как «решения для бизнес-аналитики», тогда как на самом деле их продукты включают лишь базовые средства сбора данных, вычисление тех или иных показателей и ряд функций отчетности. По мнению специалистов, принципиальное отличие BI от многочисленных аналитических программ для бизнеса — это способность осуществлять не только анализ данных, но и их визуализацию. Если продукт не представляет конечные данные в удобной форме и, следовательно, не обеспечивает четкой визуализации данных, то он не может называться BI-решением. Однако другие специалисты пытаются очертить различия между анализом данных и их визуализацией. С их точки зрения, если данные представлены любым способом, который помогает организациям в принятии решений, то это и есть их визуализация. Представители первой группы возражают: «Информация может быть представлена разнообразными способами, так же как может словесно сообщаться на разных языках; каждый способ представления данных (устно, письменно или визуально в разных видах) имеет свои сильные и слабые стороны, определенные области применения и правила, обеспечивающие эффективность их использования. Говорить, что любое представление данных, помогающее принятию решений, является визуализацией, — это неверно». Для нас главное в том, что некоторые вендоры с легкостью объявляют свой продукт BI-решением, тогда как на самом деле он предназначен лишь для сбора, очистки, обобщения и/или хранения данных. Все эти технологии, конечно, необходимы и важны, но все же больше относятся к обработке и хранению данных, а не анализу и представлению его результатов. <h3>BI 2.0</h3> Рецессия заставила компании заново оценить, реорганизовать и более пристально вглядеться в свои операции и финансовые показатели. Все это вызвало новую волну интереса к средствам бизнес-аналитики. Проведенное IBM в 2009 г. исследование, которое охватывало свыше 2,5 тыс. ИТ-директоров во всем мире, показало, что BI является важным приоритетом для многих из них. Отвечая на вопрос «Что вы планируете на будущее для повышения конкурентоспособности?», 83% ИТ-директоров назвали BI-решения и другие средства аналитики. Один из самых распространенных мифов о BI утверждает, что это очень сложно и дорого и по силам только крупным корпорациям. Однако BI все шире распространяется и на рынке СМБ. Это обусловлено текущей экономической ситуацией и движением к сервисам «в облаке». VAR’ы, работающие с СМБ, имеют теперь весьма ценное предложение — бизнес-аналитика как услуга. Вместо сложностей внедрения BI-платформ на местах можно предложить заказчикам BI «в облаке» — доступное по цене решение с дистанционным администрированием. Прогресс в виртуализации также открывает доступный для СМБ путь внедрения BI-платформ, что в ином случае потребовало бы непосильных инвестиций в оборудование. Еще один фактор, способствующий росту популярности BI на рынке СМБ, это свободное ПО. Существует ряд open source-платформ BI, которые VAR’ы могут предложить своим заказчикам, используя схемы лицензирования свободного ПО и предоставив услуги по последующему сопровождению, поддержке и адаптации. Два ведущих вендора таких open source-платформ — это JasperSoft и Pentaho. <h3>Вендоры</h3> Бизнес-аналитика — огромный рынок со множеством участников. Есть достаточно компаний, поспешивших объявить свои продукты BI-решениями, но далеко не все из них действительно заслуживают этого названия. Вот два вендора, которые предлагают истинные BI-решения: <h3>JasperSoft</h3> Компания из Сан-Франциско — один из самых успешных сегодня вендоров open source-платформ BI. Ее пакет Business Intelligence Suite содержит несколько компонентов, которые выводят его в число лучших. Продукт включает также многие элементы Web 2.0, в том числе AJAX и DHTML. Пакет JasperSoft имеет ряд подключаемых модулей, расширяющих его функциональность. Одним из них является ODBO Connect, позволяющий соединить сводные таблицы Microsoft Excel 2003 или 2007 с компонентом JasperAnalysis и другими серверами OLAP. Благодаря этому можно анализировать данные из центрального хранилища, пользуясь знакомым интерфейсом Excel. Компания JasperSoft имеет сеть партнеров, которая включает независимых поставщиков ПО (ISV) и ИТ-вендоров. <h3>Cognos</h3> IBM Cognos — одна из наиболее известных, если не самая известная платформа бизнес-аналитики, которую используют более 23 тыс. компаний и организаций во всем мире. В рамках единой платформы IBM Cognos 8 Business Intelligence содержатся все главные компоненты бизнес-аналитики: отчетность, анализ, «приборные панели» и «цифровые табло» (scorecard). Это полномасштабное, функционально насыщенное BI-решение, предназначенное для крупных организаций. Компания предлагает также версию IBM Cognos Express — интегрированный пакет бизнес-аналитики и планирования для компаний среднего сегмента, предоставляющий все основные функции BI по доступной цене. Дополнительное преимущество Cognos Express состоит в том, что он интегрируется в инфраструктуру компании, и его внедрение не составит особого труда. Единая централизованная Web-консоль администрирования дает полный контроль над средой BI; интерфейс прост в навигации, интуитивно понятен и приятен для глаза. IBM предлагает специальную программу для партнеров по продуктам Cognos в рамках PartnerWorld, которая называется ValueNet. Партнеры должны получить официальный статус, а в числе требований — членство в PartnerWorld, утвержденный бизнес-план, сертифицированный технический персонал, рекомендации заказчиков, возможности демонстрации продукта, доказанная способность привлечения заказчиков и обученный персонал продаж и внедрения решений. Требования выглядят довольно строгими, но, присоединяясь к программе, партнеры получают большие преимущества — защиту их инвестиций благодаря контролируемой дистрибуции отдельных продуктов в портфеле IBM Passport Advantage, фиксированные скидки с цены и поддержку опытных VAD-дистрибьюторов.

Wed, 30 Jun 2010 00:00:00 +0400 «Умные» и эффективные http://www.crn.ru/numbers/spec-numbers/detail.php?ID=39951 Системы BI оптимизируются под нужды расширяющегося круга пользователей В прошедшем 2009 г. рынок платформ бизнес-аналитики (BI), аналитического … 2010/№3 (59), 30 июня 2010 года/

Системы BI оптимизируются под нужды расширяющегося круга пользователей В прошедшем 2009 г. рынок платформ бизнес-аналитики (BI), аналитического программного обеспечения и ПО управления показателями (performance management, PM), несмотря на очевидное влияние экономического кризиса, показал положительную динамику — его объем, по данным Gartner, превысил 9,3 млрд. долл., что на 4,2% больше, чем в 2008 г. (8,9 млрд. долл.). С одной стороны, кризис не самое лучшее время для того, чтобы вооружаться новыми ИТ-инструментами, тем не менее компании продолжают осваивать BI, надеясь, что мониторинг бизнеса с помощью этих систем поможет выявить новые возможности развития и повысить конкурентоспособность. Еще одним важным обстоятельством, способствующим росту интереса компаний к BI, стало то, что у многих участников экономической деятельности этап первичной автоматизации уже завершен, в том или ином объеме внедрены системы ERP. Однако наряду с ERP существует большое количество других специализированных систем автоматизации. Все это приводит к тому, что объем информации накапливается огромный, а использование этой информации сильно затруднено в силу разрозненности и противоречивости. «В результате, затратив немало средств на внедрение систем, собирающих корпоративную информацию о хозяйственных операциях, взаимоотношениях с клиентами, производственных параметрах и т. д., менеджеры понимают, что ситуация не сильно изменилась: как и раньше, им приходится принимать решения на основе ощущений и предположений. Получается, что информация в компании теоретически есть, но для подготовки нужного отчета сотрудники тратят несколько часов, а чаще — рабочих дней», — говорит Ольга Иванова, руководитель практики ВРМ-решений компании NaviCon Group. «Организации сталкиваются с серьезными трудностями из-за разрозненности информационных систем, не позволяющих добиться максимальной эффективности бизнес-процессов. При этом требуется повышать отдачу от уже вложенных в ИТ-инфраструктуру инвестиций, используя преимущества современных технологий», — считает Александр Тихонов, специалист по решениям ПО Cognos, IBM в России и СНГ. В итоге внедрение BI в компаниях по-прежнему в основном ограничено системами формирования корпоративной отчетности в том или ином виде. По мнению Владимира Некрасова, генерального директора Contour Components, сбор данных и подготовка управленческих отчетов остаются самыми востребованными задачами для BI в России, особенно в территориально распределенном бизнесе: «Задача эта остается сложной и BI в ней применяется не столько из-за аналитических возможностей, сколько для снижения трудоемкости». Сегодня требуется, чтобы системы BI встраивались в единую ИТ-среду компании. «Сегодня важнейшими являются интеграционные возможности технологий BI, причем как с крупными системами класса ERP — SAP, OEBS, Siebel CRM, так и с обычными офисными программами MS Office. Такое свойство, как &bdquo;выгрузка отчета в Excel как есть — с сохранением всех фильтров и форматов“, — является наиболее распространенным требованием со стороны конечного пользователя к аналитическому инструменту», — уверена Елена Верещага, архитектор хранилищ данных компании «ФОРС — Центр разработки». У компаний повысился интерес к готовым преднастроенным системам отчетности для различных областей деятельности, таким как маркетинг, управление персоналом, финансы, поставки, а также к отраслевым решениям. «Особенно это касается тех предприятий, где внедряются промышленные ERP- или CRM-системы. В связи с этим одно из важных требований к BI-инструментам — возможность их интеграции с работающими на предприятии прикладными системами», — говорит Ольга Горчинская, главный консультант по хранилищам данных и системам бизнес-анализа, Oracle СНГ. Кроме очевидного «отчетного» функционала BI с их распространением компании постепенно осваивают более сложные возможности. «Это, во-первых, прогнозирование каких-либо событий или достижение определенных показателей. Во-вторых, data mining — поиск неявных связей между данными в больших массивах информации. И наконец, задачи, связанные с визуализацией, — построение систем KPI, план-факт и тенденции достижения определенных планово-фактических показателей. В будущем будет востребована функциональность именно второго блока», — считает генеральный директор «АНД Проджект» Илья Пантелеев. Как полагает Сергей Шестаков, заместитель генерального директора по развитию компании «Прогноз», более актуальными для компаний стали инструменты сценарного («что будет, если...») и целевого («что необходимо для») прогнозирования, позволяющие на регулярной основе оценивать последствия и эффективность внутрикорпоративных и государственных решений и мер. С развитием BI возникает возможность встроить их функционал непосредственно в бизнес-процессы, например получение онлайн-рекомендаций при общении с клиентами. Марсель Лемаю, менеджер по бизнес-решениям, EMEA Technology Practice, SAS, отмечает, что хотя традиционно архитектура BI фокусировалась на возможности получить доступ к данным, построить на их основе определенную аналитику и затем предоставить тем или иным пользователям ее результаты в виде отчетов, теперь требования бизнеса ушли далеко вперед: «Это и эволюция self-service доступа к данным и построения нужной аналитики с помощью интерактивной навигации, визуализации данных. И прогнозная аналитика — построение различных прогнозов, сценариев оптимизации и симуляторов различных вариантов сценариев. Кроме того, спрос на BI создает желание организаций максимально использовать тот объем информации, который уже накоплен в репозиториях их многочисленных информационных систем. Также интересным новшеством становится потребность интеграции BI-решений в процесс автоматического или полуавтоматического принятия решений внутри некоторых бизнес-процедур». Но полностью весь объем наиболее мощных BI-решений в России сегодня используют в основном крупные компании. «Более продвинутые решения, такие как data mining, также применяются, но их проникновение пока невелико — оно ограничено сегментом крупного бизнеса, работающего с большим объемом транзакционных данных, как, например, крупный телеком, ретейл или банковский сектор, — рассказывает Вячеслав Архаров, менеджер по продуктам SQL Server и BizTalk, Microsoft в России. — В этих отраслях традиционно используются мощные индустриальные BI-модели, предназначенные для анализа движения клиентской базы, цепочки продаж, разработки адресных маркетинговых программ и многого другого. Однако говорить о массовости таких решений пока рано». <h3>BI для всех</h3> Поскольку BI-системы все чаще становятся инструментом на рабочих местах все большего числа сотрудников, то доступ к ним и их интерфейс должен становиться более простым, понятным и достигаться с помощью Web-браузера и мобильных устройств. «В последнее время наиболее востребованными среди возможностей BI-систем становятся те, которые связаны с представлением аналитической информации на информационных панелях, с размещением ее на порталах организации, доступных через Web-интерфейс. При этом определенные группы пользователей получают доступ именно к „своей“ информации и в том виде, который им удобен для анализа и последующего принятия решений», — говорит Елена Верещага. «Сейчас система бизнес-аналитики пронизывает всю компанию и используется для повышения эффективности деятельности всех департаментов — логистика, финансы, HR, маркетинг, коммерческий департамент и т. д. В основном доступ к BI осуществляется через обычный Web-браузер, при этом отчетливо видна тенденция к переходу на мобильные устройства. Очевидно, что через некоторое время последнее будет повсеместным», — полагает Владимир Ефанов, руководитель бизнес-направления аналитических систем и хранилищ данных компании S&T International. В итоге появляется self-service BI — «BI в режиме самообслуживания». Смысл концепции самообслуживания в том, что если раньше конечный пользователь BI мог работать только с данными, извлеченными из жестко заданной модели (OLAP-куба), то теперь он может самостоятельно создавать свои собственные модели данных и работать с ними без привлечения ИТ-специалистов. Так, по мнению Роже Верхея, вице-президента QlikView, задача нынешних BI-систем — уйти от модели «ИТ для продвинутых пользователей» к модели «ИТ-система для всех». BI-система должна сделать пользователя максимально независимым от ИТ-отдела, позволить ему в режиме self-service решать свои конкретные задачи без предварительного длительного специального обучения или знакомства с ИТ-спецификой. BI-система, как считают в QlikView, вообще принципиально должна быть предназначена для пользователей — «нетехнарей». Сегодня появляется все больше многопользовательских систем, рассчитанных на всех сотрудников организации, а не на аналитиков. А если речь идет о госструктурах, то вообще для любого пользователя. В частности, примером такого «BI для всех» может служить публикация госстатистики в широком доступе — не только для чиновников, но и для граждан, где пользователь имеет возможность самостоятельно задавать параметры интересующей информации, получать наглядные результаты, выгружаемые отчеты и графики и т. п. <h3>Быстро и наглядно</h3> Эксперты также отмечают тенденцию перехода от статических отчетов к динамическим, предусматривающим адресную подачу аналитической информации в реальном времени. BI-системы должны не просто представлять информацию для анализа в удобном и красочном виде, а делать это с минимальным отставанием от момента появления данных в системах оперативного учета. При этом аналитические системы не должны создавать дополнительной нагрузки на системы оперативного учета, которая может привести к снижению производительности работы последних. Ольга Горчинская подчеркивает, что следует различать две независимые области — работу с данными реального времени (хранилища реального или почти реального времени) и встраивание аналитики в процессы реального времени (принятие решений в реальном времени). Новые технологии принятия решений в реальном времени (Real Time Decisioning, RTD) позволяют моделировать логику принятия решений на основе не только исторических данных, но и с учетом текущей информации, поступающей непосредственно из приложения. «Принятие решений в реальном времени — это одно из наиболее интересных новых направлений в бизнес-аналитике, которое выходит за рамки обычных средств построения отчетов и интерактивных запросов и позволяет решать широкий круг практических задач, таких как повышение кросс-продаж, снижение оттока клиентов, повышение уровня их лояльности, оптимизация бизнес-процессов взаимодействия с клиентами», — считает она. Одной из ключевых тенденций развития BI большинство наших экспертов назвали совершенствование визуальных средств представления информации. «Появляются новые возможности, улучшается их внешний вид („презентабельность“ подачи). И это особенно важно в силу того, что в таком виде информация поступает непосредственно руководителям, включая первых лиц компании, и какая-либо дополнительная обработка не требуется», — говорит Елена Верещага. Задача здесь — не только обеспечить «красивую картинку», но прежде всего сразу обратить внимание человека на те или иные критические моменты — например, отставание от плана, выход за границы нормальных значений, показ динамики в сравнении с прошлыми периодами, ранжирование по различным критериям. Более того, порой чем нагляднее эта «картинка», тем больше шанс у ИТ-компании продать BI-решение клиенту. «Живая демонстрация работы BI-инструментов является довольно эффективным способом пробуждения интереса к анализу у руководителей, — рассказывает Вячеслав Архаров. — Ведь зачастую они попросту не знают, что те данные, которые им неделями собирают различные подразделения, могут быть получены двумя кликами мышки, — и возможность увидеть быстрое и эффективное решение таких задач заставляет их взглянуть на свой бизнес под новым углом. Именно поэтому можно сказать, что на данный момент наиболее востребованными в России в массовом сегменте являются базовые инструменты бизнес-аналитики и репортинга, а также возможность наглядной визуализации полученных данных». А в будущем, скорее всего, BI станет таким же неотъемлемым инструментом любого менеджера, как электронная почта. Сергей Заблодский, руководитель отделения корпоративных решений департамента корпоративных систем управления компании IBS, считает, что развитие BI можно сравнить с развитием сотовой телефонии. Вначале от мобильного телефона требовалось только одно — чтобы он звонил. Так же на первых этапах и производители BI-систем предоставляли в своих платформах довольно простые инструменты анализа, скажем, OLAP. Затем, по аналогии с наступлением в сфере сотовой телефонии эпохи коммуникаторов, в BI появились технологии, связанные с анализом и специфической визуализацией (например, сложные расчеты «на лету», карты сбалансированных показателей и т. д.), и технологические возможности по представлению этих данных не только на стационарном рабочем месте, но и с помощью мобильных устройств. «Сейчас начинается этап „айфонизации“ этих платформ, этап борьбы за то, чтобы они были максимально удобны пользователю. То есть тенденция такова, что основная битва за пользователей будет разворачиваться в области простоты использования, удобства, наглядности», — говорит он. Эта тенденция связана не только с идеями самих компаний-разработчиков: такое направление развития диктуется временем. «Существенную роль в требованиях к BI-системам играют желания молодого, выросшего на интернет-технологиях менеджмента использовать эти технологии самостоятельно, не прибегая к помощи ИТ-отделов, — рассказывает Юлия Кудрявцева, директор департамента экспертизы решений SAP. — В кризис во многих компаниях к управлению пришли свежие ресурсы с неиспорченной нервной системой и без стереотипов. Эти люди привыкли к простым и удобным интернет-поисковикам, к возможности доступа к почте через мобильные устройства, привыкли к удобству iPhone и хотят все необходимое для себя просматривать через iPad. Поэтому, возможно, даже не начав еще строить BI-систему снизу, не задумываясь о нижней частей айсберга, они требуют, чтобы верхушка BI выглядела максимально привлекательной». <h3>Битва гигантов</h3> Рынок систем BI сегодня занят в основном (71%, по данным Gartner) крупными игроками. Такая ситуация сложилась благодаря имевшим место в последние годы крупным слияниям (Oracle/Hyperion; SAP/Business Objects; IBM/Cognos). Тем не менее пока на рынке есть место и перспективы и для независимых игроков. «Если мы возьмем обзор журнала TAdviser „BI-системы в России 2009“, то увидим в списке помимо упомянутых еще 9 систем. На все эти системы есть устойчивый спрос. Очень интересная система, на мой взгляд, Contour BI — этот продукт стоит своих денег. Тем не менее поглощения вышеупомянутых независимых вендоров оказали влияние на рынок — во-первых, продукты стали дешевле, во-вторых, всестороннюю поддержку им теперь оказывают корпорации с огромными ресурсами и возможностями. Как им противостоять? Я думаю, в этот спор могут успешно вмешаться open source-решения, например Jaspersoft, Pentaho», — считает Дмитрий Ковалёв, руководитель проектов департамента технологий информационного менеджмента «АйТи». В компании «Крок» тенденцию к консолидации рынка BI рассматривают скорее как положительную. «Ситуация с „независимыми“ поставщиками обстоит крайне просто: либо ты предлагаешь что-то уникальное, либо ты уходишь с рынка. Новые нишевые игроки появляются регулярно. Среди компаний, впервые вошедших в этом году в „магический“ квадрат Gartner, хочется отметить Tableu, Targit BI», — говорит Александр Клименков, руководитель направления BI-систем «Крок». Есть свои аргументы и у сторонников противоположной точки зрения. «На мой взгляд, слияния не пошли на пользу независимым поставщикам и особенно клиентам. Так, в мире SAP вместо имевшей место ранее конкуренции BI-инструментов установилась монополия Business Objects. Это не полезно ни клиентам, ни самой ERP-системе. Так же негативно влияет на общий прогресс и владение основными поставщиками СУБД своими „карманными“ BI-системами. Для независимых вендоров это окно возможностей. Теперь можно говорить, что Business Objects — он только для SAP, Oracle BI заточен под СУБД Oracle, а Cognos будут двигать на DB2. Даже если это не совсем так, резон тут есть. Системы независимых разработчиков вынуждены быть максимально мультиплатформенными и интегрируемыми», — поясняет Владимир Некрасов. «С одной стороны, это облегчило продвижение их технологий к существующим заказчикам вендора. С другой стороны — это уменьшило предложение для компаний, не ориентированных на крупного ИТ-вендора. Многие заказчики пострадали в связи с данными слияниями, т. к. оно иногда приводило к изменению ценовой политики на BI-продукт, умиранию купленной BI-технологии на рынке, изменению стратегии развития BI-платформы или необходимости смены BI-стратегии заказчика в том случае, когда вендор, имея в своем портфеле несколько платформ бизнес-анализа, прекращал развитие одной из имеющихся продуктовых линеек», — говорит Владимир Ефанов. Все это дает, по его мнению, определенный шанс для независимых компаний и расчищает поле для новых игроков. Петр Лещенок, начальник департамента перспективных проектов корпорации «Галактика», считает, что от этих слияний «независимые» производители BI-решений, особенно в России, пострадали несильно: «Ведь даже крупные компании, не говоря о мелких, в нынешних условиях имеют ограниченные бюджеты на BI-проекты, кроме того, сейчас сильны позиции российских разработчиков ERP-систем, много компаний используют АСУ собственной разработки. Поэтому шанс есть у всех. Еще необходимо учесть тот факт, что после поглощения многие ранее „независимые“ инструменты бизнес-аналитики существенно подорожали». Сами «поглотители» видят в произошедшем плюсы. «Безусловно, слияния и поглощения консолидировали рынок и ужесточили конкуренцию между крупными игроками. Каждый из вендоров бьется за эту область, так как это борьба за умы менеджмента, — считает Юлия Кудрявцева. — Нишевые игроки, если они и появляются — как, например, Qlick Tech, пытаются выйти на рынок, используя узкоспециализированные возможности. Они не поставляют всех необходимых для построения BI-систем инструментов, а ориентируются в большей мере на „Wow“ эффект». Но пока на рынке хватает места для всех. Что касается нишевых игроков, то для них крайне важно вовремя понять, в чем их преимущество перед гигантами. Таким качеством может, например, стать, как и в любой области, где есть «большой» и «малый» бизнес, большая клиенториентированность. <h3>Антикризисный BI</h3> С наступлением кризиса интерес к BI-системам появился у компаний, которые рассчитывают с помощью этих инструментов повысить эффективность работы. Gartner, опросив несколько тысяч CIO по всему миру, поставила BI на первое место в списке их приоритетов в 2009 г. «За время кризиса BI-направление было самым прибыльным и растущим в рамках всей группы компаний S&T, работающей в 22 странах Центральной и Восточной Европы», — рассказывает Владимир Ефанов. Конечно, говорить, что в России происходит бум BI, тем более на фоне кризиса, нельзя. Но, как отмечают эксперты, спрос на BI есть и в ближайшие годы они ожидают его устойчивого роста. По понятным причинам число крупных проектов сократилось. «Хотя сегодня ситуация немного стабилизировалась, но все равно заказчики тяготеют в основном к наиболее коротким проектам, более простым и менее рискованным, с ожидаемым эффектом, — говорит Петр Лещенок. — Сейчас редко кто начинает крупные ИТ-внедрения для повышения рыночной стоимости компании, основной акцент делается на эффективности, прибыльности бизнеса». Заказчики стали четко определять цели внедрения BI-систем, стремятся максимально эффективно проводить сегментацию клиентов, продуктов, создавать четко направленные, сфокусированные предложения. Александр Клименков обращает внимание на то, что компании хотят получить для этих целей простой инструмент, который можно быстро внедрить. «Подтверждением этому стал выход на российский рынок решений QlikView, Tableu и активное предложение таких решений, как IBM Cognos Express, Oracle BI SE One, SAP Business Objects BI STARTER PACKAGE», — поясняет он. Александр Тихонов уверен, что заказчику требуется не какое-то компактное и дешевое решение, ему нужно снизить стоимость владения решением в кризисных условиях и ускорить ROI, для чего есть несколько основных способов: «Можно взять готовые модели и адаптировать их под нужды компании. Если внедрение происходит с нуля, можно часть задач решить силами заказчика». Крупные игроки уверены, что гнаться «за дешевизной» не стоит. «Конечно, можно сделать быстро и дешево, получить первый результат, но чего-то все равно будет не хватать. Либо адекватности данных, либо возможности их сопоставить (в каком-либо измерении), либо поддержки изменений или большого объема. С нашей точки зрения, правильный подход заключается в правильной целевой архитектуре решения, отвечающего на все вопросы. А двигаться к цели можно и небольшими шагами», — говорит Юлия Кудрявцева. Тем не менее, если спрос на BI-функционал есть, а средств на крупное решение нет, компании будут искать любые возможности решить эту задачу. <h3>Простые с виду, сложные внутри</h3> Главным трендом на ближайшие годы все наши эксперты назвали более массовое использование функционала BI. Системы станут инструментом не только для аналитиков и «визуализаторами» информации для топ-менеджеров, но и рабочей средой для сотрудников самых разных подразделений. По данным IDC, объем рынка BI-решений в 2008 г. составил 125 млн. долл., а годовые темпы роста — до 19%. В конце 2009 г. IDC дала прогноз возможных итогов-2009 — по этим прогнозам, в 2009 г. российский рынок бизнес-аналитики упал на 15%, тогда как весь рынок ПО — на 48%. Тем не менее в том, что у BI есть будущее в России, эксперты не сомневаются. Что может ждать рынок BI-систем с точки зрения функционала и потребностей заказчиков? «Системы BI становятся все более „умными“. Производители стремятся к тому, чтобы они уже не просто предоставляли информацию, но и предлагали варианты решений, которые могут быть приняты в зависимости от того или иного события. Эта тенденция сохранится», — считает Ольга Иванова. Также она отмечает определенную тенденцию использования «облачных» вычислений. Но пока заказчик не будет уверен в безопасности своей информации, которая находится «на стороне», серьезного движения в эту сторону ожидать, видимо, не стоит. Желание заказчиков сэкономить, но получить BI-инструмент будет способствовать развитию BI-систем с открытым кодом. В ближайшее время они вряд ли станут серьезными конкурентами классических BI-систем, но на фоне всеобщей экономии могут стать весьма востребованными. Владимир Ефанов полагает, что в краткосрочной перспективе возможно появление большого количества мелких BI-систем, может быть, даже по нескольку в одной компании: «Речь идет о несложных, недорогих системах, предназначенных для выполнения узкоспециализированных задач конкретного департамента компании. Здесь есть шанс у поставщиков недорогих решений, а также у тех компаний, которые скорректировали лицензионную политику для таких решений». В свою очередь, продолжающаяся конкуренция между крупными игроками — Oracle, SAP и IBM — может способствовать дальнейшему развитию рынка. «Мы находимся в начале пути и в ближайшие годы увидим достаточно много примеров внедрения BI-систем в различных сферах, — полагает главный специалист компании „Нетком“ Алексей Сахаров. — Мы ожидаем их внедрения в банках и страховых системах. Надеемся также на ретейл-компании: коль скоро конкуренция между ними становится все более острой, им требуется понимание развития основных трендов потребления, снижения издержек и привлечения клиентов. Ретейл-компаниям интересен любой процент увеличения рентабельности». Возможно появление большего числа отраслевых решений под определенные функциональные задачи и отрасли. Нельзя не отметить и интерес к BI-инструментам в госсекторе. Ожидаемый тренд — «мобильный BI», отражающий потребность в упрощении схем доступа к BI-инструментам, а также интеграция с другими системами и базами данных, чтобы BI-система использовала максимальное количество данных для анализа. Как и другое программное обеспечение, BI должны работать в схеме «ПО как сервис». Но тут есть свои сложности. «Тенденции рынка говорят о том, что использование любого ПО (не только бизнес-аналитики, но и CPM-систем, систем планирования и бюджетирования ) как сервиса — следующий шаг в построении такого рода решений. В мире много примеров, когда программные продукты проинсталлированы у поставщика, а заказчикам предоставляется доступ через веб-интерфейс. В России главная сложность внедрения таких проектов связана с тем, что данные большинства наших заказчиков имеют высокий уровень конфиденциальности», — говорит Александр Тихонов. Получит дальнейшее развитие и «BI для руководителей». Сергей Заблодский считает, что сейчас эта категория пользователей «обделена»: «На сегодня руководители мало что получили от внедрения BI-инструментов. В выигрыше прежде оказывались рядовые пользователи (например, специалисты, занимающиеся корпоративной отчетностью), которым средствами BI был предоставлен доступ к данным, необходимым в повседневной работе, а также средний менеджмент, аналитики и т. д. Руководители же, будучи драйвером процесса внедрения BI-решений, до сих пор не имеют рабочих мест с учетом своих потребностей и особенностей работы — нехватки времени, частых поездок. Ведь, как правило, у топ-менеджеров есть лишь несколько минут на просмотр нужной информации». Он считает, что они так и не получили подходящие средства визуализации, хотя это и декларировалось. Теперь же спрос и предложение должны сойтись, поскольку такие средства появились, и спрос на них будет только возрастать. Соответственно есть шансы у игроков, которые проявят активность в этом сегменте. Александр Клименков отмечает, что компания столкнулась с повышенным интересом к представлению информации на географических картах. Владимир Некрасов уверен, что скоро мы станем свидетелями бума геоинформационной аналитики. «Интеграция картографической информации и статистики деловых данных в высокоинтерактивных пользовательских интерфейсах даст совершенно новое качество для управленцев глобальных компаний, государственного управления. Причем это будет распространяться и на уровни регионов», — считает он. ГИС мощно развиваются независимо от BI, и за последние годы выработались удачные методы отображения данных на географической основе, во всем мире, включая Россию, была проделана колоссальная работа по оцифровке карт, в результате чего они стали доступными. Эксперт уверен, что отображение данных на картах станет обязательным элементом BI-визуализации, причем это направление будет развиваться от плоских карт-схем в сторону интеграции с промышленными ГИС. И главное, о чем говорят все эксперты, — упрощение. «Сейчас, для того чтобы пользоваться BI-системой, простому пользователю требуются определенные усилия. Этот барьер в последние годы производители BI стараются сломать и разрабатывают BI для всех, а не только для аналитиков», — считает Дмитрий Ковалев. Необходимость обеспечить средствами бизнес-аналитики все большее число пользователей повлечет за собой дальнейшее развитие интерфейса систем в сторону их сближения с привычными офисными приложениями и браузерами. «В долгосрочной перспективе исчезнет сам термин BI, просто его подходы станут стандартом для сбора, хранения и публикации данных. Плоские HTML-таблицы перестанут применять для публикации данных, графики, карты, интерактивность средств визуализации станут обязательными», — считает Владимир Некрасов. При этом параллельно с упрощением работы для пользователей будет расти масштаб применения «сложного BI», в том числе инструментов для прогнозного анализа и data mining (выявления скрытых закономерностей). Компании смогут более глубоко исследовать данные, накопленные в своих хранилищах, вести поиск зависимостей, выявлять тенденции в больших объемах статистики. «Аналитика станет сложнее, — говорит Марсель Лемаю. — Как только компании получат возможность видеть отчеты из BI-системы, сразу же появится необходимость ответов на множество дополнительных вопросов о причинах, прогнозах, оптимизации результатов бизнес-процессов. Большим потенциалом для рынка BI обладает применение инструментов анализа неструктурированных данных, разнообразной текстовой информации. В частности, последнее позволяет компаниям получать информацию о клиентах из гораздо более широкого числа источников, например из социальных сетей. Интеграция лингвистических технологий анализа текстов и систем BI будет несомненно развиваться». Похоже, BI ждет судьба любых интересных и полезных инноваций — из сложной и мало распространенной технической новинки они постепенно превращаются в часть повседневной жизни и работы.

Wed, 30 Jun 2010 00:00:00 +0400 Российский рынок СЭД: формирование продолжается http://www.crn.ru/numbers/spec-numbers/detail.php?ID=39952 Системы электронного документооборота (СЭД) в последние годы стали широко обсуждаемой темой практического использования корпоративных ИТ. Одна из … 2010/№3 (59), 30 июня 2010 года/

Системы электронного документооборота (СЭД) в последние годы стали широко обсуждаемой темой практического использования корпоративных ИТ. Одна из причин заключается в том, что именно СЭД широко используется госзаказчиками, вес которых как потребителей ИТ в последние десять лет неуклонно возрастает. Но есть и другое, по-видимому, более важное обстоятельство. Несмотря на то что СЭД относится к старейшему сегменту ПО, сегодня ситуацию здесь можно охарактеризовать, как и на протяжении всей его истории, словом «формирующаяся». Во многом такое положение дел объясняется тем, что в этом направлении корпоративных ИТ (фактически единственном) доминируют отечественные разработчики ПО. Массовое применение вычислительной техники началось в нашей стране примерно двадцать лет назад с приходом ПК, которые на первых порах использовались в основном для подготовки документов. Разумеется, бумажных, но именно тогда появилось понятие «электронный документ», который в то время имел сугубо вспомогательное назначение, но все же спустя некоторое время начал затяжное сражение (еще далекое от завершения) за признание своей юридической значимости. Чуть позже в борьбе за право обозначать отрасль ПО управления документами вступило слово «документооборот». Точнее, оно оборонялось от других терминов, в том числе зарубежных (сначала workflow, потом — Enterpise Content Management, ECM). И это ему удалось, несмотря на то, что почти все эксперты считали, что данный термин не очень адекватен реальному кругу решаемых задач (Википедия: «документооборот— движение документов в организации с момента их создания или получения до завершения исполнения: отправки и/или направления в дело»). И тем не менее именно аббревиатура СЭД еще в середине заканчивающегося десятилетия утвердилась в качестве практически официального названия отрасли, хотя были у нее и конкуренты — СДО, САД, СУД... Однако парадокс заключается в том, что как раз «электронный документооборот» на самом деле не вполне адекватно отражает положение дел с реальным использованием СЭД даже сейчас (не говоря уже о временах пяти—десятилетней давности) и скорее отражает наше идеальное представление о том, что мы хотим получить от таких систем. Дело в том, что о полной замене бумажного документооборота электронным подавляющее большинство коммерческих, а тем более государственных организаций может пока только мечтать. И если для первых основная причина заключается в отсутствии желания реализовать настоящий электронный документооборот (точнее, они считают, что такая проблема не является первоочередной для их бизнеса), то у вторых есть более сложные препятствия в виде нормативно-законодательных требований. Проблема заключается еще и в том, что, несмотря на представление о СЭД как о вполне конкретном направлении средства автоматизации предприятий, сколь-нибудь четкого, общепризнанного определения этого понятия просто не существует. Еще совсем недавно (в марте 2010 г.) в Википедии давалось такое определение: «СЭД — организационно-техническая система, обеспечивающая процесс создания, управления доступом и распространения электронных документов в компьютерных сетях, а также обеспечивающая контроль над потоками документов в организации». Однако сейчас (июнь) сам термин СЭД обозначен как синоним САД (система автоматизации документооборота) и раскрыт в такой формулировке: «Автоматизированная многопользовательская система, сопровождающая процесс управления работой иерархической организации с целью обеспечения выполнения этой организацией своих функций». Нетрудно заметить, что тут не только исчезло прямое упоминание «электронный» (что вполне соответствует реальному положению дел, так как даже те, кто внедряет СЭД, от бумажного документооборота в большинстве своем не избавляются), но и не говорится о глубине проникновения средств автоматизации в процесс управления организацией. Очередная попытка разобраться в понимании сути СЭД была предпринята на состоявшемся «круглом столе», прошедшем в мае 2010 г. во время очередной конференции DOCFLOW с участием представителей ведущих поставщиков и большого круга заказчиков (около 150 человек). Участники дискуссии согласились лишь с тем, что главным признаком СЭД является наличие механизма автоматизированной регистрации документов. При этом по вопросу: что означает определение «электронный» (электронный механизм регистрации или регистрация электронных документов) — мнения экспертов (представители почти всех ведущих поставщиков СЭД в России) разошлись. И такое положение дел, в общем-то, вполне объяснимо: отсутствие общих (тем более устоявшихся) определений отражает «бурлящий» характер данного сегмента и очень разный уровень автоматизации работы с документами в различных организациях. Оценивая ситуацию в области СЭД, нужно отметить, что, по сути, только сейчас закончился этап автоматизации бумажного документооборота (электронный учет бумажных документов), и мы начинаем поворачиваться в сторону создания полноценных систем электронного документооборота. За последние 15 лет российские СЭД-решения прошли путь от переноса в электронную форму регистрационно-учетных журналов до создания систем «сквозного документооборота» в масштабах крупных холдингов. Такие системы «научились» согласовывать документы в электронном виде, хранить образы, использовать ЭЦП, коллективно работать над проектами документов, контролировать поручения, реально ускорять информационные потоки в организации. СЭД стали средством поддержки не только сотрудников канцелярии, а значительной части управленческого персонала. Но и задачи автоматизации намного возросли, и сегодня на пути развития российских СЭД возникают серьезные проблемы, требующие изменений в самой концепции их построения, архитектуре, методологии/метафоре работы с документами. Но речь идет не о революции, а о следующем этапе эволюционного развития СЭД. Одна из важных тенденций — проникновение на российский рынок западных технологий и методов работы с документами. Это отражается в том, что, с одной стороны, наши разработчики СЭД-решений начинают шире использовать зарубежные ECM-платформы, а с другой — международные поставщики активнее продвигают в России свои ECM-системы. Тут нужно отметить, что принятая в ИТ-развитых странах модель, основанная на отсутствии жестких правил документированного взаимодействия, а также высокая восприимчивость к новым технологиям позволили им далеко продвинуться в решении задач управления корпоративным контентом (ECM). Но подобный «демократический» подход привел к заметным проблемам в управлении документами. Эксперты сходятся во мнении, что оба направления — российские СЭД и западные ECM-решения — сегодня сталкиваются с серьезными проблемами, решение которых видится в либерализации и гармонизации СЭД, основанных на метафоре «бумажного» документооборота, в направлении западных принципов управления контентом и в развитии ECM в сторону усиления учетных функций в управлении документами. В целом можно сказать, что по мере роста функциональности и масштаба проектов интерес заказчиков смещается от использования решений к применению платформ. Несколько упрощенно говоря, клиентам сегодня важна не только прикладная функциональность предлагаемых продуктов, но и возможности развития системы, ее интеграции, масштабирования, расширения функциональности и т. д. Тут стоит вспомнить, что дискуссии о применимости зарубежного термина (и концепции) ECM в нашей стране и соотношении понятий ECM и СЭД начались еще лет десять назад. При этом было понятно, что в более широком плане обсуждение касалось возможностей применения западных подходов и средств для автоматизации российских организаций (причем в первую очередь государственных структур). Некоторое время назад профессиональное СЭД-сообщество вроде достигло взаимопонимания: в российской практике ближе всего к понятию ECM находятся именно СЭД. Сегодня порой эти слова используются даже как синонимы. Но самом деле это, конечно, не так. И во многом различие между нашей СЭД и «их» ECM определяется достаточно просто: СЭД подразумевает автоматизацию системы управления организацией (чаще всего на уровне аппарата канцелярии при руководстве), а ECM — автоматизацию деятельности предприятия в целом. В этой связи обратим внимание на такой примечательный момент. Как известно, компания IDC уже десять лет проводит исследования российского рынка интегрированных систем управления предприятиями (ИСУП). Являются ли СЭД (основное их назначение сегодня — это автоматизация организационно-распорядительного документооборота) составной частью ИСУП? Казалось бы, напрашивается положительный ответ. Но IDC никогда не включала и не собирается пока включать СЭД в рамки своих российских исследований (или делать специальные обзоры по этому направлению). Почему? Точный ответ может дать только сама IDC, но одна из причин очевидна: рынок СЭД очень «размыт», его трудно анализировать, тут плохо работают методики, используемые, скажем, для ERP. Правда, есть данные российских исследований рынка СЭД (DSS Consulting, CNews Analytics). Оставим в стороне критический разбор данных отчетов (упреков со стороны представителей отрасли раздается много). Отметим только один момент: в российской отрасли СЭД из мировых поставщиков ECM-решений присутствует только EMC Documentum. А где же IBM, Microsoft, Oracle, SAP — компании, которые никак нельзя отнести к новичкам нашего ИТ-рынка? И тем не менее, при всей неопределенности границ сегмента СЭД, можно довольно уверенно констатировать, что он активно развивается. Критикуя результаты независимых аналитических отчетов (в основном в плане достоверности долей рынка), все эксперты, включая представителей вендоров (со ссылками на собственные показатели), единодушны во мнении: во время кризиса направление систем электронного документооборота пострадало меньше других сегментов российского ИТ-рынка. Во многом это объяснялось большой долей государственных проектов, на реализацию которых кризис оказал не столь большое влияние. Более того, как раз прошлый год был отмечен повышенным вниманием руководства страны к вопросам автоматизации деятельности государственного аппарата, что должно стать дополнительным стимулом к развитию именно сферы управления документами. В этой ситуации еще в начале осени 2009 г. появились оптимистичные прогнозы о том, что уже к концу 2010 г. рынок достигнет докризисных показателей. В то же время существует устойчивое представление о том, что российский рынок СЭД еще очень далек от насыщения. Точнее, реальный спрос и потребности клиентов, да и круг заказчиков, даже опережают возможности поставщиков. Важным, хотя и косвенным подтверждением этому является отсутствие даже намеков на консолидацию в стане поставщиков (слияния, поглощения, уход с рынка). Более того, постоянно появляются все новые российские разработчики, заметно повышается активность западных вендоров (Oracle, Adobe). В этом плане очень показательным стали усилие корпорации Microsoft по продвижению в России платформы SharePoint и выход (точнее, возвращение) в конце прошлого года на этот рынок фирмы «1С» со своим новым СЭД-продуктом. Как известно, для реализации прикладных ИТ-проектов используются два основных подхода — заказные разработки или тиражные решения. Как правило, одним из важных показателей уровня зрелости является соотношение этих вариантов: по мере «взросления» рынка неизменно повышается качество готовых продуктов. Так вот сегодня применение заказных разработок в сфере ERP, тем более бухгалтерского учета, — это исключительные случаи, а вот в области управления документооборотом — достаточно часто встречающаяся ситуация (по некоторым оценкам, не менее 30%). Другой, но связанный с этим аспект. В работе с подавляющим большинством бизнес-решений давно действует четкая система разделения труда: вендор — интегратор — заказчик. Но в случае СЭД, как говорят аналитики, основная часть внедрений выполняется напрямую разработчиком программ. К сожалению, достоверных статистических сведений относительно структуры СЭД рынка как в отношении предложения, так и спроса просто нет. Однако, чтобы прояснить ситуацию, мы решили обратиться к ряду экспертов — сотрудников компаний, активно работающих на этом рынке. <blockquote> <h3>Особенности поведения и структура потребностей потребителей (по материалам исследования DOCFLOW 2009)</h3> В 2009 г. проект DOCFLOW сделал первые шаги в развитии нового стратегического направления — исследования российского рынка ECM. Предметом исследовательского проекта стали общие вопросы готовности потенциальных заказчиков к внедрению систем автоматизации документооборота и решений класса ECM. Проведенный в 2009 г. опрос подготовлен группой экспертов международной независимой ассоциации AIIM, объединяющей более 60 тыс. профессионалов в области ECM по всему миру. Исследование проводится ежегодно в США и странах Европы. В России права на его реализацию получил проект DOCFLOW. Выборочную совокупность составили 574 респондента — посетители портала и мероприятий DOCFLOW. Структура аудитории включает представителей различных категорий агентов рынка. Треть (29%) составляют ИТ-поставщики. Пятая часть — представители госсектора, 14,4% из которых — региональные структуры. Коммерческий сектор представлен банками и финансами (10,5%), образовательными учреждениями (9,7%), промышленной сферой и машиностроением (7%), ТЭК, телекоммуникационными компаниями и т. д. По численности сотрудников: организации с крупным ИТ-парком и численностью сотрудников свыше 1 тыс. — 29,5%, от 500 до 1 тыс. — 16,5%, от 100 до 500 — 26%, до 100 человек — 28%. Исследование касается субъективной оценки необходимости внедрений, оценки заказчиками степени контроля над элементами ECM-среды, планов компаний по имплементации решений, опасений в отношении новых технологий, таких как элементы Enterprise 2.0, «облачные» решения и т. д. </blockquote> <h3>Кто и как реализует СЭД-проекты в России?</h3> Компания «ЭОС», коллективное мнение экспертов: «Есть три группы решений: универсальные мировые платформы (MOSS 2007, EMС, Open Text, Lotus), российские специализированные платформы (DocsVision, Directum, eDocLib) и специализированные &bdquo;коробочные“ решения, такие как ДЕЛО. Различаются они ценой и функционалом. Наиболее дорогие — универсальные платформы. Можно сказать, что на них реализуется любая задача, но только как проект — за большие деньги и долгое время. Российские платформы дешевле, но внедряются так же долго. Есть у российских разработчиков и типовые конфигурации, но основаны они именно на платформе. Все платформенные решения разбиты на модули — с одной стороны, это дает гибкость при создании конфигурации, но, с другой стороны, делает проект значительно дороже. С „коробочным“ продуктом проще — он включает в себя все, что нужно для работы, имеет четкую стоимость и внедряется в течение двух недель. „Коробочные“ продукты требуются прежде всего в государственном секторе и в крупных коммерческих компаниях, где необходима автоматизация принятого в России документооборота и где существуют строго определенные бизнес-процессы. Для малого и среднего бизнеса классический документооборот часто не актуален. В этом секторе больше распространена работа с неструктурированной информацией, также важна возможность быстро (и самостоятельно) менять бизнес-процессы. Эти возможности хорошо реализованы в платформах и именно они востребованы в компаниях СМБ. Разработчики российских решений сами продают и внедряют свои продукты. Участвуют в проектах и партнеры, но только в регионах, где они могут работать со своими клиентами». Александр Родионов, директор департамента систем управления документами компании ЛАНИТ: «Сложность проекта определяется как количественными параметрами (число подключаемых рабочих мест, число удаленных площадок), так и (не в меньшей степени) качественными показателями — сложностью и разнообразием охватываемых бизнес-процессов и процедур. Отдельный фактор — специфика заказчика (статус на рынке, особенности корпоративной культуры и пр.). Кроме того, есть инфраструктурные аспекты. Спрос на сложные (и несложные) проекты имеется как со стороны государственных, так и коммерческих структур. В подавляющем большинстве сообщений о внедрениях СЭД идет речь о несложных проектах, обычно выполняемых партнерами разработчиков базового ПО (вендоров) в небольших организациях. По нашим оценкам, отображаемое медиасредой соотношение количества сложных проектов к несложным составляет 1:10. Это соотношение ошибочно принимается некоторыми аналитиками за „доли рынка“. По деньгам, за неимением более точных данных, я бы оценил 50:50. Всего в настоящий момент в России и странах СНГ распространяется более 80 программных разработок, которые позиционируются как СЭД. Следует отметить, что на рынке сложных проектов работает существенно меньшее число компаний. Сложные проекты, как правило, внедряются проектными командами самих разработчиков или высококвалифицированными партнерами, число которых по понятным причинам невелико». Андрей Гриб, генеральный директор компании «БОСС-Референт»: «На сегодняшний день мы видим тенденцию к использованию тиражных продуктов класса СЭД/ECM, но таких, которые могут быть настроены под специфические нужды заказчика. Именно настроены, а не адаптированы с помощью изменения кода продукта. Заказчики прекрасно понимают, что появление в проекте внедрения СЭД задач программирования увеличивает затраты и сроки внедрения. С другой стороны, производитель тиражных продуктов осознанно идет на вендорскую модель бизнеса, т. е. разделение функций разработки и внедрения продукта. Первое оставляет себе, второе отдает партнерам. Эта модель, как доказано практикой, более эффективна и, главное, позволяет заказчикам получать качественный, постоянно совершенствующийся продукт и качественный сервис. Очевидно, что заказные продукты не могут жить в такой модели, так как их внедрение и поддержка сильно зависят от команды разработки. Создание уникальных (заказных) продуктов ранее могли себе позволить в основном крупные компании. Сейчас же и они стремятся перейти на тиражные продукты, так как это значительно снижает стоимость владения. Наша компания приняла решение развивать партнерскую сеть всего полтора года назад, это время пришлось на самый разгар кризиса. Тем не менее сейчас партнерских организаций, которые активно занимаются продвижением и внедрением продуктов линейки „БОСС-Референт“, уже более 30». Компания «ИнтерТраст» ограничилась короткой справкой о своей партнерской программе: «Сегодня партнерская сеть „ИнтерТраст“ насчитывает около 40 компаний в различных регионах РФ. У нас есть бизнес-партнеры двух уровней: „Авторизованный бизнес-партнер“ и „Авторизованный центр компетенции“. Первые поставляют недорогие „коробочные“ решения нашей компании. Авторизованный центр компетенции оказывает полный комплекс услуг по внедрению и сопровождению сложных систем. Партнер в зависимости от его компетенций, квалификации и опыта может вести проект как самостоятельно, так и обращаться за консультационной поддержкой в „ИнтерТраст“». ООО «Хоулмонт Самара», коллективное мнение: «Говорить о соотношении между типовыми ECM-системами и проектами, разрабатываемыми под заказ, достаточно сложно. В данном случае всё будет зависеть от выбора конкретной платформы, краткосрочных и долгосрочных целей заказчика, а также бюджетов. Предполагаем, что в отношении каждой СЭД соотношение таких проектов будет различным. Чем дороже и „тяжелее“ сама система, тем больше вероятность доработок решения под потребности заказчика (системным интегратором или собственными силами), поскольку бюджеты в любом случае значительные, а „заточить“ сверхфункциональную систему под точечные потребности заказчика не так-то просто. Отсюда вполне логично следует тенденция создания точечных решений (некие модули общей многофункциональной системы), позволяющих заказчику получить желаемый результат при минимальных усилиях и рисках. Наша компания пошла именно по этому пути, реализовав типовые решения ТЕЗИС. При их внедрении заказчику не надо привлекать стороннего интегратора. Тем не менее мы готовим партнерскую программу для последующего стопроцентного распространения решения силами ИТ-компаний». Андрей Суслов, директор по развитию бизнеса Enterprise-решения, Adobe Systems, Россия и СНГ: «Мы не позиционируем наше решение Adobe LiveCycle как СЭД по следующим причинам. <ul> <li>LiveCycle многокомпонентное решение и может дополнять существующие СЭД определенным функционалом, например интерактивными PDF-формами, решением для генерации документов на основе данных из внешних систем или же, например, системой защиты документов на основе серверных политик. </li> <li>Существует ряд адаптеров, позволяющих интегрироваться с такими системами, как, например, EMC Documentum и IBM FileNet. </li> <li>LiveCycle работает с PDF и является уникальной платформой, предоставляющей набор сервисов обработки PDF-документов, извлечения информации из них, слияния, защиты и т. д. </li> </ul> Часто заказчик утверждает, что у них уже внедрена СЭД и им больше ничего не надо, но в процессе выясняется, что определенный функционал им интересен и он не реализован в существующей системе. В то же время Adobe LiveCycle обладает ядром выполнения процессов, средой создания процессов и многочисленными сервисами по сбору информации, обработке документов, генерации, защите, вовлечении пользователей, специализированным рабочим кабинетом пользователей, системой хранения документов и т. д., т. е. всем тем, что нужно для обработки документов автоматически и с участием пользователей. Большинство вендоров продвигает определенную СЭД, использующую некоторую платформу как самого документа, так и системы обработки. Каждый проект — это внедрение, и даже если производитель предлагает широкий набор шаблонов процессов под разные отрасли и разные задачи (что можно называть тиражным решением), настройка этих шаблонов может быть гораздо более сложной, нежели реализация „с нуля“, но средствами другой, специализированной системы. В госструктурах, например в Казахстане, достаточно широко распространены решения на основе Lotus Domino/Notes. Но на территории России и СНГ вообще своя специфика (всем понятная) в выборе решения, поэтому широко используемое сегодня решение может быть впоследствии разом заменено на другое, в том же масштабе. Adobe работает только через канал — дистрибьютора и партнера, хотя, безусловно, мы общаемся и напрямую с заказчиком (но напрямую не продаем)». Юрий Корюкин, директор по корпоративным проектам ABBYY, член Экспертного совета DOCFLOW: «Мне трудно разделить заказные и тиражные проекты. Ведь и в случае так называемых тиражных решений речь, как правило, идет о довольно заметных доработках под нужды заказчика. В то же время среди так называемых платформенных решений, которые предусматривают значительную настройку, иногда можно встретить очень простые решения под простые бизнес-процессы, которые больше похожи на внедрение „коробки“. Кроме того, нередки случаи, когда в качестве платформы используется „платформенное“ решение, при этом все основные бизнес-процессы реализуются уже на „тиражном“ продукте, который крутится поверх платформы. Сейчас разработчики заказных и внедренцы тиражных решений — все чаще одни и те же компании, которые с каждым годом все больше и больше наращивают свою компетенцию в данной отрасли, что очень отрадно. Кстати, в этом, на мой взгляд, и главный тренд». Василий Бабинцев, директор по маркетингу DIRECTUM: «Для нас сегодня достаточно сложно отделить внедрение „тиражной“ системы от „заказной“. Настройка и адаптация в рамках проектов внедрения в той или иной степени требуется всегда. Но если разделить внедрения на „тиражное (типовое)“ и „нетиповое“, то здесь уже можно выделить более четкую тенденцию. В последнее время доля нетиповых внедрений стала доминировать и продолжает увеличиваться. Связано это в первую очередь с тем, что заказчики хотят с помощью СЭД получить конкретный бизнес-эффект. Что касается разделения на „платформа + расширение“ и „тиражная СЭД“, то, по нашим данным, первых меньше, но проекты крупнее, вторых существенно больше, и проекты пока слабее. С другой стороны, грань между „тиражной СЭД“ и „платформой“ очень зыбкая. Некоторые российские системы уже сами являются платформой или основой для очень многих решений, реализуемых как самими вендорами, так и их партнерами (например, в DIRECTUM), т. е. таких решений, которые становятся, по сути, собственными продуктами на базе системы — со своими методиками консалтинга и внедрения, схемами продаж и пр.». Сергей Курьянов, директор по развитию бизнеса компании DocsVision: «На наш взгляд, нельзя говорить, что большинство СЭД-проектов выполняется как заказные разработки на общих платформах. Конечно, SharePoint очень многие пытаются использовать как ECM-систему, и небезуспешно. Но это скорее инфраструктурные ИТ-проекты с чертами или элементами ECM. Если считать, что СЭД отличается от ECM большим удельным весом workflow, то проекты СЭД все-таки в основном делаются на тиражных продуктах. В госсекторе тиражные продукты используются чаще, заказные реже. В крупном бизнесе, возможно, последние на общих платформах класса Documentum используются чаще. Для СМБ тема управления документами, за редкими исключениями, неактуальна. Это показали наши попытки сделать совсем простое, дешевое и внедряемое заказчиком самостоятельно решение для СМБ. Спроса практически не было. По данным крупного продавца, располагающего розничной сетью продажи софта для СМБ на всей территории РФ, не продаются и другие готовые решения, с нашим гораздо лучше, но все равно недостаточно, чтобы говорить об устойчивом спросе. Разработчиком заказных решений чаще всего являются крупные системные интеграторы, использующие платформы класса Documentum. Реже — небольшие интеграторы, специализирующиеся на портальных и ECM-решениях на основе SharePoint Если говорить о количестве внедрений, то они в основном на счету у партнеров, если об объеме продаж лицензий, то тут на первый план выходят сами вендоры. Это и понятно — всех „жирных“ заказчиков забирает себе производитель, да они и сами стремятся работать с ним, а не с партнером, чтобы уменьшить риски (как им кажется). На всякий случай напомню — мы придерживаемся строго вендорской модели бизнеса, и все внедрения у нас реализуют партнеры. Как будет меняться соотношение между вендорскими внедрениями и партнерскими, пока сказать трудно. По существу, рынок СЭД в России только сложился, тенденции проявятся года через два. Однако уже сейчас можно сказать, что будущее на этом рынке принадлежит поставщикам специализированных решений на общих платформах. Платформа DocsVision все чаще будет внедряться в двух вариантах — в составе специализированного решения (например, для банков или производственных компаний) и в варианте „движка“ workflow для заказных решений на базе общих платформ или „смежных“ корпоративных систем класса ERP или CRM. Наша компания изначально определила свою позицию на рынке: мы — вендоры, сами не продаем и не внедряем DocsVision, поэтому с партнерами не конкурируем. Мы делаем всё возможное для устранения конфликтов в канале, учитывая историю работы партнера с конкретным заказчиком и защищая сделанные им инвестиции в предпродажную подготовку. У нас есть планы развития сети. Если коротко, то это дальнейшая сегментация партнеров по разным категориям и предоставление каждому участнику канала наиболее выгодных и удобных для него условий. Генеральная цель — создание „расширенного“ предприятия, которое сможет обеспечить заказчиков (при всей их индивидуальной специфике) оптимальными решениями. Планируем и географическое масштабирование партнерской сети».

Wed, 30 Jun 2010 00:00:00 +0400 Фактор стабильности проектного бизнеса http://www.crn.ru/numbers/spec-numbers/detail.php?ID=39953 Обеспечение информационной безопасности (ИБ) — один из главных пунктов любого серьезного ИТ-проекта. Крупные компании и государственные учреждения … 2010/№3 (59), 30 июня 2010 года/

Обеспечение информационной безопасности (ИБ) — один из главных пунктов любого серьезного ИТ-проекта. Крупные компании и государственные учреждения уже многие годы в обязательном порядке оговаривают в технических заданиях мероприятия по защите своих информационных систем (ИС). А в последние несколько лет о необходимости обеспечения ИБ заявляют практически все заказчики из сегментов среднего и малого бизнеса. Такое повышенное внимание клиентов к вопросам безопасности понятно и объяснимо. Как отмечает Эльман Бейбутов, эксперт Центра ИБ компании «Инфосистемы Джет», за последнее десятилетие в России появились обязательные требования к безопасности информации не только для госсектора, но и для коммерческих организаций. Среди них можно, например, упомянуть стандарт безопасности платежных карт, требования международных платежных систем к зоне эмиссии карт, отраслевые требования по содействию оперативно-розыскным мероприятиям, а также закон и нормативные правовые акты в области защиты персональных данных. В связи с этим коммерческие организации включают в комплексные ИТ-проекты подсистемы ИБ, реализующие набор обязательных требований. С другой стороны, считает Бейбутов, крупные компании проявляют повышенный интерес к непрерывности ключевых бизнес-процессов, доступности и целостности информационных ресурсов, а также конфиденциальности коммерческой тайны. В таких компаниях к ИТ-проектам помимо требований регуляторов предъявляются и требования, продиктованные бизнесом. Реализация в рамках единого проекта комплекса условий позволяет добиться от подсистем ИБ формального соответствия и эффективности в защите коммерческих интересов компании. «Сейчас мероприятия по обеспечению ИБ стали неотъемлемой частью комплексных ИТ-проектов, — говорит Михаил Башлыков, руководитель направления ИБ компании &bdquo;Крок“. — И связано это прежде всего с возросшей зрелостью ИТ-инфраструктуры и ИТ-процессов в компаниях. Заказчики стали внимательнее относиться к вопросам управления безопасностью и часто при создании ИС сами инициируют установку подсистем защиты». Такого же мнения придерживается и Виктор Сердюк, генеральный директор ЗАО «ДиалогНаука». «Сегодня обеспечение ИБ стало обязательным условием любого комплексного ИТ-проекта. Для успешного внедрения любой ИС необходимо ее надежно защитить от многочисленных угроз, — поясняет он. — Это, в свою очередь, приводит к тому, что в составе практически любой проектируемой ИС предусматривается подсистема защиты информации». Михаил Башлыков подчеркивает, что особенно это характерно для крупных организаций, обрабатывающих большие объемы данных. Информация для них — важнейший актив, который нуждается в гибком управлении и защите. Чем лучше развита корпоративная ИС, тем больше сервисов для управления данными в ней реализовано. А это, в свою очередь, влечет появление в ИС новых уязвимых мест и угроз сохранности информации, которые надо нейтрализовать. «Сейчас крайне актуальна тема защиты персональных данных и создания защищенных ЦОДов, отвечающих требованиям законодательства, — пояснил Александр Фоминенков, руководитель группы исполнения центра компетенции по ИБ компании „АйТи“. — Поэтому в любом комплексном ИТ-проекте непременно учитывается ИБ — либо в составе проекта, либо в качестве последующего этапа. В любом случае каждый ИТ-проект строится с учетом требований по ИБ». По словам Ивана Бурдело, директора департамента ИБ компании «Кабест» (группа «Астерос»), в последнее время при реализации комплексных ИТ-проектов заказчики стали серьезнее относиться к проблематике ИБ. «Такая тенденция связана с двумя ключевыми факторами, — заметил он. — С одной стороны, ужесточились требования регуляторов к обеспечению ИБ. С другой — постоянно появляются новые виды угроз, требующие совершенствования существующих или применения новых средств и мер защиты». Впрочем, рост внимания клиентов к вопросам ИБ вряд ли можно объяснить одними лишь требованиями регуляторов и появлением новых угроз. Как отмечает Павел Коростелев, эксперт Tops BI по направлению ИБ, все большее число руководителей российских компаний осознают значимость ИБ для поддержания непрерывности функционирования ИС, обеспечения конфиденциальности данных, их целостности и доступности. «Заказчики видят важность ИБ и относятся к ней как к обязательной составляющей комплексных ИТ-проектов, — сказал он. — Многие понимают, что если при разработке проекта не принимать во внимание аспекты ИБ, то при появлении дополнительных требований проект столкнется с большими трудностями. В настоящее время вопросам ИБ уделяется значительное внимание уже на стадии разработки проектов. Можно сказать, что вопросы безопасности стали осознанной необходимостью». О заметном прогрессе в этой сфере говорят и специалисты дистрибьюторских фирм. По словам Ирины Мартыновой, руководителя направления Microsoft компании OCS, 2–3 года назад ИБ расценивалась лишь как разовая установка специализированного ПО либо аппаратного устройства, что позволяло решить какую-то одну задачу по защите данных. А сегодня клиенты говорят о комплексе организационных и технических мероприятий, в том числе о формировании стратегии, политик ИБ, проектировании и внедрении систем защиты. «Судя по информации, которую мы получаем, заказчики все более и более внимательно относятся к ИБ, что не может не радовать, — говорит Сергей Комаров, руководитель отдела антивирусных разработок и исследований компании „Доктор Веб“. — Люди все лучше понимают важность обеспечения безопасности ИТ-инфраструктуры. Очевидно, что это объясняется всеобщим повышением уровня грамотности как специалистов, так и, в первую очередь, руководителей». Но до идиллической картины еще далеко. Олег Летаев, специалист по продажам систем ИБ представительства IBM в России и СНГ, отмечает, что в больших компаниях, в серьезном бизнесе составляющая ИБ очень большая. Крупные заказчики, даже прокладывая новые линии связи, обязательно соблюдают требования департамента ИБ по дополнительному оборудованию, обеспечивающему безопасность этих новых каналов. В среднем и малом бизнесе ИБ реализуется на уровне отдельных проектов, например, когда систему приводят в соответствие с ФЗ № 152. А когда малая или средняя компания внедряет конкретную систему, например CRM, о ее безопасности никто не задумывается. Интересную тенденцию подметил Александр Белов, руководитель отдела продаж проектов департамента ИБ Softline Services. По его словам, в связи с усложнением решений и проектов в области ИБ они все реже становятся частью комплексных ИТ-проектов. Сказываются и высокая доля специфичного консалтинга, и необходимость привлечения специалистов, обладающих достаточно высокой компетенцией в данной области. Все перечисленное повышает целесообразность выбора отдельного подрядчика для реализации ИБ-проекта. Вместе с тем это не отменяет необходимости учитывать требования ИБ еще на стадии проектирования ИТ-систем. <h3>На безопасности стараются не экономить</h3> Кризис ощутимо ударил практически по всем сегментам ИТ-рынка. Лишь в некоторых нишах ситуация оставалась относительно благополучной. Одна из таких ниш — информационная безопасность. Здесь снижение объемов бизнеса было не таким существенным, как в среднем по ИТ-рынку. А в ряде компаний даже зафиксировали рост. «В период кризиса спрос на решения в области ИБ не только не уменьшился, но кое-где смог вырасти, — утверждает Виктор Сердюк. — Это обусловлено тем, что в 2009 г. ряд компаний инвестировали значительные средства в проекты по защите персональных данных для выполнения требований законодательства». По словам Сергея Комарова, кризис сказался на платежеспособности некоторых клиентов, но не на их отношении к отдельным разработкам, в том числе и к антивирусным. «К нашей радости, клиенты здраво оценили ситуацию и не стали массово экономить на критически важном для бизнеса аспекте — информационной безопасности», — сообщил он. Михаил Башлыков также отметил, что в компании «Крок» направление ИБ в кризис продемонстрировало рост. Заказчики сокращали более затратные статьи расходов, например экономили на закупке аппаратных средств. А в отношении ИБ кризисная ситуация подтолкнула компании к пересмотру требований к этим решениям. Теперь от внедрения средств защиты ожидают определенного экономического эффекта, появления новых возможностей для бизнеса. Это относительно новая тенденция. Прежде клиенты считали, что средства ИБ помимо того, что требуют затрат на внедрение, сковывают бизнес, снижают его гибкость. Но при правильном построении систем ИБ некоторые неудобства могут быть компенсированы экономическим эффектом. «На наш взгляд, кризис не оказал существенного влияния на готовность заказчиков внедрять те или иные ИБ-решения, — рассказывает Иван Бурдело. — На фоне остальных этот сегмент ИТ-рынка пострадал в наименьшей степени. В кризисный год количество проектов по ИБ, выполненных нашей компанией, даже увеличилось. Это обусловлено тем, что проблематика ИБ с каждым годом приобретает все большую актуальность. ИТ-инфраструктура компаний постоянно расширяется, усложняется, приобретает распределенный, нередко гетерогенный характер, что создает почву для появления новых угроз. Для того чтобы им противостоять, необходимо все время „держать руку на пульсе“ и внедрять новые технологии защиты и подходы к управлению безопасностью». Минувший год можно назвать годом обследований и консалтинга. Лишь незначительное число проектов было завершено полноценным внедрением систем ИБ. В сложный с экономической точки зрения год интерес заказчиков подогревали законодательные требования защиты персональных данных, а для компаний, обрабатывающих данные платежных карт, еще и необходимость соответствовать стандартам безопасности последних. Неудивительно, что рынок систем ИБ быстро отреагировал на возросший спрос к отдельным услугам и решениям, что привело к наращиванию компетенций системных интеграторов в защите персональной информации и данных платежных карт. Особое внимание, как отмечает Эльман Бейбутов, заказчики и производители средств защиты обратили на сертификацию ФСТЭК России. Ключевым критерием выбора решения для реализации подсистемы ИБ стала возможность использования сертифицированных средств защиты. Кризис внес коррективы в процесс выбора и обоснования решений в области ИБ. От систем безопасности требуется не только обеспечивать формальное соответствие, но и решать вопросы защиты коммерческой тайны. С этим мнением согласен Александр Фоминенков. Он считает, что кризис заставил клиентов более продуманно относиться как к построению систем ИБ, так и ИС в целом. «Большинство компаний стремятся оптимизировать процессы, используя уже имеющиеся средства. Более того, заказчики стали внимательнее относиться к составу и квалификации команды исполнителя», — добавил он. «Решения по выбору тех или иных проектов в сфере ИБ стали более выверенными и аккуратными. Заказчики сосредоточили внимание на соответствии требованиям отрасли и регуляторов, — говорит Андрей Голов, заместитель коммерческого директора компании „Информзащита“. — В связи с кризисом также появилась заинтересованность в проектах по защите от внутренних злоумышленников, мониторингу работы сотрудников». Некоторые специалисты отмечают, что в прошлом году рынок ИБ оказался в довольно сложных условиях из-за сокращения бюджетов. Поэтому, несмотря на важность ИБ в кризисное время (последствия любого инцидента, например связанного с утечкой конфиденциальной информации, в кризис особенно существенны), расходы на безопасность в 2009 г. снизились, отмечает Олег Летаев. С другой стороны, в России всех подстегивает закон о персональных данных. В этом году, как только ИТ-бюджеты возросли, безопасность для заказчиков вновь стала приоритетным вопросом. Александр Белов разделяет точку зрения экспертов, считающих, что на ИБ экономят в последнюю очередь. Этим и объясняется превышение динамики роста данного сегмента в сравнении с ИТ-рынком. Но такая схема срабатывает не всегда. Новые технологии ИБ довольно часто принимаются с трудом, их считают преждевременными или даже излишними. Гораздо реже, по словам Белова, экономят на классических ИБ-решениях. Рынок безопасности во многом растет за счет внедрений систем защиты от спама и вирусов, URL-фильтрации и некоторых других, а также за счет консалтинговых услуг. Количество, сложность и изощренность угроз растут быстрее, чем развитие ИТ-инфраструктуры. Поэтому рынок ИБ должен быть динамичным и развиваться быстрее ИТ-рынка. Новые угрозы требуют постоянного совершенствования систем. Если заказчик это понимает, то на решение вопросов ИБ находится бюджет. И пока динамика рыночных показателей говорит в пользу ИБ. Однако Олег Летаев не согласен с утверждением, что для всех компаний вопросы обеспечения ИБ имеют первостепенное значение. Для крупных предприятий это действительно так, что же касается средних и малых фирм — для них проблемы ИБ могут быть не первоочередными, но и на последнее место их точно не ставят. Константин Соколов, директор департамента ИБ компании «АМТ-Груп», считает, что кризис помог многим компаниям пересмотреть отношение к обеспечению ИБ. Клиенты научились использовать данные, полученные с помощью средств защиты и контроля, для оптимизации бизнес-процессов, повышения производительности труда сотрудников и разрешения кадровых конфликтов. «Так совпало, что вместе с кризисом вступил в силу закон „О защите персональных данных“, который стал значительным стимулом для внедрения ИБ-решений, — отметил Павел Коростелев. — Поэтому даже на фоне сокращения ИТ-отрасли в целом направление ИБ пострадало в меньшей степени. Можно считать, что кризис не ослабил сферу ИБ, а просто чуть притормозил ее развитие, и вместо ожидаемого роста на 40–50% мы увидели рост на 10–20%». По словам Ивана Бурдело, доля ИБ-составляющей в комплексных ИТ-проектах в 2009 г. осталась, как минимум, на том же уровне, что и в 2008 г. Однако на фоне секвестирования других статей ИТ-бюджетов можно говорить о том, что относительная доля ИБ выросла до 10%. Ежегодные объемы проектов в области ИБ на протяжении последних трех лет увеличивались, в том числе и за счет развития аутсорсинга ИБ. В 2009 г. рост составил 15%. Портфель заказов на 2010 г. позволяет компании рассчитывать на увеличение выручки по направлению ИБ по сравнению с 2009 г. Примерно так же оценивает ситуацию и Виктор Сердюк. Он считает, что за прошедший год доля составляющей ИБ значительно увеличилась. Более того, в ряде случаев объем финансирования, выделяемого на решение задач в области ИБ, стал сопоставим с ИТ-бюджетами компаний. Это объясняется тем, что в 2009 г. большое количество участников рынка реализовало проекты по приведению своих ИС в соответствие с требованиями закона о персональных данных. «По нашей экспертной оценке, средняя доля ИБ в общем ИТ-бюджете российских компаний составляет около 20%, — сказал Сердюк. — При этом необходимо отметить, что данный показатель сильно зависит от размера компании, а также от отрасли, к которой она относится». «Внимание к ИБ растет, пусть и относительно невысокими темпами, — утверждает Михаил Башлыков. — Могу отметить, что доля ИБ в проектах „Крок“ в 2009 г. примерно на 20% превысила аналогичный показатель 2008 г. Прогноз на 2010 г. выглядит оптимистично, так как по итогам I квартала доля ИБ в проектах достигла 77% от показателя за весь прошлый год». Оптимистично настроен и Константин Соколов. Наряду с руководителями других компаний он заявил, что доля составляющей ИБ в кризисные годы выросла, причем за счет перераспределения очередности финансирования в комплексных проектах: ИБ получила высший приоритет. Кроме того, заказчики проявляли интерес к решениям, нацеленным на оценку лояльности и эффективности персонала. «Наша практика показывает, что доля составляющей ИБ в комплексных ИТ-проектах выросла, — сказал Павел Коростелев. — Одной из основных причин этого можно назвать вступивший в силу закон „О защите персональных данных“ и поправки к нему, которые в законодательном порядке предписывают компаниям иметь развитую систему ИБ». По мнению Алексея Сахарова, главного специалиста компании «Нетком», несмотря на кризис и некоторые затруднения в финансировании, объем продаж в области ИБ за последнее время не только не упал, но и даже несколько вырос. Есть тенденция к увеличению числа компаний, обращающихся к вендорам за системами защиты данных в той или иной сфере. Для компаний, работающих на высококонкурентных рынках, например банковская сфера, страхование, телекоммуникации, существенным фактором повышенного внимания к ИБ стала необходимость учитывать репутационные риски, связанные с ответственностью по обеспечению конфиденциальности данных клиентов и партнеров. По мнению Александра Фоминенкова, в течение последних лет рынок ИБ неуклонно растет, проекты стали более масштабными и комплексными, заказчиков все меньше интересуют отдельные решения, такие как система межсетевого экранирования, обнаружения вторжений и др. Все больше фирм хотят иметь комплексную систему ИБ, состоящую из ряда подсистем, полностью интегрированных между собой и существующей инфраструктурой компании. «Если сравнивать прибыль за 2010, 2009 и предыдущие годы, то можно констатировать, что с каждым годом она стабильно растет, — говорит Фоминенков. — В прошлом году довольно сильный импульс придал закон о защите персональных данных, обязывающий все без исключения компании разработать и внедрить систему защиты». Иной взгляд на ситуацию у специалистов компании «Информзащита». Андрей Голов считает, что кризис почти не изменил долю ИБ-составляющей в ИТ-проектах. Но количество специализированных проектов по ИБ выросло. Что касается экономии, то, по словам Голова, как и прежде, меньше экономят на существующих ИТ-системах, поскольку именно они обеспечивают поддержку бизнес-процессов и деятельности организации в целом. «На мой взгляд, показателем „здоровья“ ИБ является продление договоров технической поддержки. Если организация не сокращает эту статью, то значит, с ИБ все в порядке. В прошлом году у нас от поддержки не отказалась ни одна организация, хотя количество специалистов по ИБ у заказчиков сократилось», — сказал Голов. <h3>Больше проектов в меньшие сроки</h3> Игроки рынка отмечают, что после острой фазы кризиса объемы и сроки реализации ИБ-проектов сократились при некотором увеличении их количества. Последнее обстоятельство продиктовано принятием новых законов. А непростая экономическая ситуация требует быстрой окупаемости вложений. Но, как подчеркивает Михаил Башлыков, законодательство в этой сфере еще далеко от совершенства, и главной причиной, препятствующей быстрому росту рынка ИБ, являются частые изменения и поправки. Действительно, зачем внедрять сложные системы, если через полгода требования могут измениться? Говоря о сроках реализации проектов, Александр Фоминенков отметил, что тот комплекс работ, который раньше выполнялся в течение года, сейчас заказчики хотели бы реализовать за 6 месяцев. Это связано с краткосрочным планированием финансирования проектов, а также непостоянством в выделении средств на те или иные нужды в условиях их дефицита. При этом сами проекты становятся более комплексными. Иван Бурдело считает, что выделить общий тренд сейчас достаточно сложно. Все зависит от целей и задач проекта, масштабов организации, сложности бизнес-процессов и состояния системы ИБ на момент запуска проекта. Сроки реализации проектов по ИБ могут варьироваться от 3-х месяцев до 2–3 лет. «Объемы продаж в этом году выросли, — подтверждает Олег Летаев. — А в сроках реализации мало что изменилось как в отношении внедрения, так и разработки документов, инструкций, внутренних регламентов и т. д. Сроки остались примерно теми же. Проблемы, с которыми мы сталкиваемся, связаны с процедурами ввоза устройств, которые содержат криптографию, с неясностью и недостаточной проработанностью подзаконных актов, тех же требований ФСТЭК. С одной стороны, существуют требования по сертификации, с другой стороны, единого технического регламента этой сертификации не существует. Но постепенно ситуация улучшается. В феврале этого года ФСТЭК, например, выпустила новые документы, которые сделали требования к обеспечению безопасности ИСПДн (информационной системы персональных данных) более прозрачными». По словам Константина Соколова, средний объем проектов не изменился, незначительное же увеличение сроков их реализации в 2010 г. связано в первую очередь с определенными сложностями ввоза оборудования на территорию России. В некоторых сегментах рынка ИБ в 2009 г. и начале 2010 г. наблюдался откровенный демпинг со стороны некоторых игроков, что, возможно, в краткосрочной перспективе приведет к снижению расходов заказчиков при соответствующем снижении качества работ. <h3>От антивирусов к эшелонированной обороне</h3> По мере развития и усложнения ИТ-инфраструктур меняются требования заказчиков к средствам защиты информации. На вооружение принимаются все более совершенные системы обеспечения ИБ. Вместе с тем старые, надежные и проверенные решения не сдают свои позиции. Как утверждает Максим Скида, менеджер по маркетингу продуктов ИБ представительства Microsoft в России, по-прежнему самыми востребованными остаются решения по защите от вредоносных программ. Однако следует отметить, что спектр таких решений расширился: теперь заказчикам нужны не просто антивирусы, но проактивные решения — поведенческие блокираторы, анализаторы сетевой активности и отклонений в работе пользователей от типового поведения, средства контроля используемых приложений и т. п. При этом решения по защите от проникновения и деятельности вредоносных, потенциально опасных и нежелательных приложений разворачиваются на разных уровнях ИТ-системы — настольных ПК, серверах приложений, порталах, системах защиты периметра сети и заканчивая «облачными» сервисами. Также растет потребность в решениях ИБ в таких областях, как системы контроля использования конфиденциальной информации (DLP-решения, решения по защите от НСД); решения по централизованному управлению и контролю над учетными записями и правами доступа сотрудников, партнеров и заказчиков ко всем используемым (зачастую очень разнородным) информационным системам, сервисам и приложениям; обеспечение безопасной и удобной работы удаленных пользователей, использующих различные типы устройств для удаленной работы с информационными ресурсами (и друг с другом) через Интернет. Растет необходимость соответствия принятым в организации политикам ИБ — как на внутрикорпоративном уровне, так и на уровне международных, российских и отраслевых стандартов и нормативных документов. Все большее количество организаций и компаний разрабатывают и внедряют политики ИБ, в связи с чем растет потребность в решениях, удовлетворяющих требованиям таких политик. По мнению Ирины Мартыновой, сегодня основной спрос приходится на средства криптографической защиты данных и средства защиты от несанкционированного доступа. Именно эти технологии позволяют обеспечивать конфиденциальность и целостность информации. Традиционно популярностью пользуются антивирусные решения и системы контроля электронной почты и доступа в Интернет. Для компаний, имеющих развитые инфраструктуры, актуальны решения по централизованному управлению идентификационными данными и доступом, обнаружению вторжений и защите от утечек. «За последний год массовый рынок стал больше внимания уделять специфичным решениям, таким как системы предотвращения вторжений, системы защиты от утечек данных, — говорит Олег Летаев. — Вторая тенденция связана с более глубоким проникновением виртуализации: возник повышенный интерес к защите виртуальной инфраструктуры. Прежней популярностью пользуются сетевые системы предотвращения вторжений в виде физических и виртуальных устройств». Иван Бурдело заметил, что разнообразие решений ИБ и сложность управлениями ими привели к увеличению спроса на интегрированные унифицированные решения. Эти инструменты сочетают в себе одновременно несколько механизмов и технологий ИБ (межсетевой экран, антивирус, VPN, IPS, Web-фильтрация и т. д.), позволяют существенно снизить расходы на сопровождение и добиться удобства в их использовании. Но, как подчеркивает Андрей Голов, кардинально новых технологий для работы с инфраструктурой ИБ в последнее время не появилось. У вендоров идет запланированная унификация продуктов и поиск незанятых ниш. Популярная группа решений годичной давности — это DLP, потребность в которых, вероятно, была вызвана необходимостью в инвентаризации и классификации информации. Если говорить о ближайших потребностях и популярных темах, то это защита виртуальных сред, портальных решений и мобильных рабочих мест. <h3>Самые активные — нефтяники, банкиры и связисты</h3> Сегодня основу российского рынка ИБ составляют крупные корпоративные клиенты в различных вертикальных сегментах: государственные организации, банки, страховые компании, предприятия нефтегазового сектора, телекоммуникационные компании и др. Предприятия малого и среднего бизнеса по-прежнему занимают небольшую часть сегмента рынка ИБ, считает Виктор Сердюк. При этом в период кризиса данный сегмент рынка пострадал больше всего. По оценке Эльмана Бейбутова, традиционно лидерами по числу контрактов являются банки, страховые компании, ретейлеры. Затем идут предприятия государственной и нефтегазовой отрасли. А телекоммуникационный сектор, ввиду меньшего числа компаний, входящих в него, менее других представлен в общем объеме договорных отношений. Но совершенно иная картина складывается, если анализировать не общее количество договоров, а глубину работ и объемы поставок средств защиты информации в каждом из сегментов рынка. В этом случае в лидеры выходят такие сегменты, как нефтегазовый, телекоммуникационный, государственный и банковский, отмечает Бейбутов. «Наиболее активными заказчиками в части внедрения решений ИБ традиционно являются крупные корпоративные клиенты, среди которых первенство принадлежит телекоммуникационным компаниям, финансовым структурам и банкам, — вторит ему Иван Бурдело. — Именно они обычно находятся на острие инноваций в области ИБ, первыми внедряют и апробируют новейшие технологии. Что касается госсектора, то в 2009 г. наблюдалось существенное секвестирование ИТ-бюджетов в этом сегменте — порядка 20–30%. Сейчас госструктуры начинают активизироваться». «Крупные корпоративные клиенты отстают от госсектора в части больших комплексных проектов, — комментирует Михаил Башлыков. — Об этом можно судить по ряду проектов „Крок“ для крупных госструктур — как по защите персональных данных, так и по внедрению комплексных систем ИБ на базе телекоммуникационной инфраструктуры. Сохранится ли эта тенденция последних двух лет и в этом году, предсказать сложно, но пока все на это указывает». В финансовом секторе системы ИБ внедряются довольно активно. Большинство компаний чувствуют себя относительно свободно после кризиса и могут финансировать ИБ-проекты, например внедрение системы обеспечения непрерывности бизнеса, которая с недавнего времени стала обязательной для банков. Так, в 2009 г. «Крок» выполнила ряд проектов в Альфа-Банке, «Ингосстрахе», Райффайзенбанке. Телекоммуникационный сектор, по словам Башлыкова, идет следом за финансовым, хотя испытал довольно сильное давление в кризис. Для телекоммуникационных компаний наиболее актуальной задачей является обеспечение безопасности абонентов. Клиенты телеком-провайдеров заинтересованы в родительском контроле в сетях широкополосного доступа, в обеспечении защиты от атак. И для операторов безопасность клиентов выходит на первый план: наиболее дальновидные из них укрепляют свои ИБ-системы. Самое сложное положение сейчас у секторов СМБ и торговли. Возникший ранее интерес к ИБ со стороны этих заказчиков заморозил кризис. Похожей точки зрения придерживается Константин Соколов. Он заметил, что традиционно активными секторами являются государственный, финансовый и энергетический. Рынок СМБ динамично растет, однако он сложен для системных интеграторов в связи с небольшим размером проектов. «Стоит отметить, что коммерческий сектор более широко внедряет у себя системы ИБ, чем госсектор, который вел себя довольно активно в прошлые годы, — рассказывает Александр Фоминенков. — Если сравнивать, в каком сегменте активность выше, а в каком ниже, то можно сказать, что ситуация схожа во всех сегментах. Все заказчики взвешенно и продуманно подходят к созданию систем ИБ и все больше придерживаются рискориентированного подхода». По мнению Олега Летаева, ситуация на рынке ИБ радикально не изменилась. Основные заказчики — крупные корпоративные клиенты — телекоммуникационные компании, игроки нефтегазовой отрасли, банки, финансовые институты. Почти такую же активность демонстрируют государственные предприятия. В этом году наибольший интерес к решениям в области ИБ проявила нефтегазовая отрасль, в первом полугодии она обошла заказчиков из банковской сферы. Как отметил Алексей Сахаров, безусловным лидером в области использования систем ИБ в различных направлениях является банковский сектор. С ростом финансовой активности в Интернете интерес банков к ИБ только вырос. Торговля тоже увеличивает свою долю в потреблении средств ИБ. <h3>Оснований для пессимизма нет</h3> Эксперты не сомневаются, что в ближайшее время рынок ИБ продолжит свое развитие. Виктор Сердюк называет два основных фактора, которые будут способствовать дальнейшему росту: необходимость соблюдения требований законодательства и необходимость более эффективной защиты организации от внешних и внутренних угроз. При этом российский рынок ИБ достаточно консервативен, поэтому вряд ли можно ожидать существенных изменений в среднесрочной перспективе, считает он. Если говорить о сегменте «зрелых» заказчиков, компаний с развитой ИТ-системой, составляющей основу бизнес-процессов, то, по мнению Максима Скиды, будет наблюдаться рост требований к системам ИБ по защите от все увеличивающегося количества угроз. С другой стороны, видна потребность в повышении эффективности решений в таких вопросах, как соответствие принятой политике ИБ, нормативам и регламентам; интегрируемости с существующими ИС, снижении стоимости внедрения и сопровождения; надежности. Поэтому следует ожидать роста спроса именно на комплексные решения, которые интегрируются в единой системе средства защиты от всех видов угроз с общей системой управления и мониторинга. Кроме того, возможен рост консалтинговых услуг со стороны специализированных интеграторов и компаний в области оценки рисков, развития политики ИБ, повышения эффективности системы ИБ и снижения расходов на сопровождение такой системы (а также для распределения рисков). Если же говорить о сегменте менее зрелых заказчиков, которым решения в области ИБ нужны для устранения простейших проблем, то здесь можно отметить увеличение потребности в недорогих типовых решениях. Для их внедрения и сопровождения не требуется вносить изменения в сложившуюся архитектуру ИТ-инфраструктуры и проводить дополнительное обучение пользователей и ИТ-специалистов. Здесь, как считает Максим Скида, можно прогнозировать увеличение спроса на аутсорсинговые услуги по сопровождению системы ИБ, а также рост интереса к «облачным» сервисам в области ИБ (например, фильтрация электронной почты от вирусов и спама на стороне провайдера). По мнению Олега Летаева, явной тенденцией этого года можно считать готовность заказчиков тратить больше, чем в 2009 г. Основной стимул, по крайней мере для СМБ-рынка, — закон о персональных данных. В меньшей степени этот закон влияет на крупные корпорации, так как у них свои проекты и стандарты. Например, в банковской отрасли приняты стандарты безопасности ЦБ России. Иван Бурдело уверен, что в текущем году увеличится спрос на консалтинговые услуги по созданию эффективных систем менеджмента ИБ. И это уже не просто стремление создать надежные системы обеспечения ИБ. Заказчикам важно понимать, как добиться экономически эффективного использования и контроля систем ИБ, чтобы получить максимальную отдачу от инвестиций. Если в 2009 г. рынок консалтинговых услуг в сфере ИБ сильно сократился, то уже сейчас можно говорить о достижении определенного уровня зрелости в понимании этих процессов, особенно среди крупных корпоративных заказчиков. «Я бы отметил появление на рынке различных сервисов „ИБ как услуги“, — говорит Константин Соколов. — Развитие данного направления сдерживается российским консерватизмом в области обеспечения безопасности, а также существенным преобладанием расчета CAPEX над OPEX в бюджетах большинства организаций. Однако уже сегодня узкоспециализированные услуги по обеспечению ИБ (например, защите от DDoS-атак, URL-фильтрации) экономически оправданны не только для мелких и средних компаний. Полагаю, что в двух-трехлетней перспективе спектр подобных услуг расширится, а число предоставляющих их компаний увеличится за счет операторов связи и крупных системных интеграторов».

Wed, 30 Jun 2010 00:00:00 +0400 Хранение данных как услуга: впереди быстрый рост http://www.crn.ru/numbers/spec-numbers/detail.php?ID=39954 Хотя главные столпы рынка хранения данных — ПО резервного копирования и восстановления и компоненты для СХД — останутся опорой бизнеса реселлеров, в … 2010/№3 (59), 30 июня 2010 года/

Хотя главные столпы рынка хранения данных — ПО резервного копирования и восстановления и компоненты для СХД — останутся опорой бизнеса реселлеров, в 2010 г. ожидается значительный рост в сегменте «хранение данных как услуга» (Storage as a Service, StaaS). Согласно результатам исследования CRN/США 2009 State of Technology: Storage, более четверти реселлеров, работающих на этом рынке, планируют пополнить свой портфель предложениями StaaS в ближайшие 12 месяцев. С помощью реселлеров заказчики, в частности, могут перенести (полностью или частично) хранение данных или резервное копирование в интернет-хранилища либо воспользоваться для онлайн-хранения СХД VAR’ов. Это уже составляет значительную часть бизнеса последних, и почти 33% опрошенных предоставляли эти услуги в той или иной форме в 2009 г. Также, согласно результатам исследования, 25,5% реселлеров, не имевших в 2009 г. в своем бизнес-арсенале предложений по StaaS, планируют сделать это в ближайшие 12 месяцев. Многие VAR’ы полагают, что «хранение как услуга» будет самым прибыльным сегментом рынка хранения в текущем году. Быстрый рост интереса канала к StaaS совпадает с распространением на рынке в целом модели сервисов «в облаке». Для того чтобы обеспечить удаленное хранение данных, эта модель позволяет динамически комбинировать и масштабировать различные ресурсы — серверы, СХД, сетевое оборудование и другие — вне традиционного собственного ЦОДа компании. Gartner называет вычисления «в облаке» в числе десяти самых важных технологий, которые VAR’ы не должны игнорировать в 2010 г. Также, согласно исследованию Gartner, 40% реселлеров уже предлагают сервисы «в облаке» в партнерстве с такими компаниями, как Amazon.com, IBM, Oracle и Salesforce.com. Для многих поставщиков решений StaaS может быть простым способом расширить свой портфель услуг по управлению ИТ либо впервые выйти на этот рынок, чтобы получить постоянный доход. Некоторые вендоры, такие как eFolder, Vembu и Zenith InfoTech, предлагают готовые решения, на базе которых VAR’ы могут либо построить собственный хостинг хранения данных для заказчиков, либо сотрудничать со сторонними поставщиками услуг, которые сами обеспечивают такой хостинг, в качестве интерфейса между ними и заказчиками. Многие вендоры СХД предлагают виртуализацию и другие связанные с хранением технологии либо сами, либо через стратегических партнеров, что дает возможность VAR’ам легко превратить хранение данных в хостинговую или посредническую услугу для заказчиков. Конечно, последние задаются вопросом, насколько трудоемко для них будет пользоваться услугами онлайн-хранения. Это особенно важно для компаний, которые планируют, строят или переносят свой ЦОД. Если VAR’ы хотят предложить услуги StaaS своим заказчикам, то они должны понимать, как построить модель затрат для их SAN- и NAS-систем, как оценить RTO (return to operations, отдача на текущие затраты) и RPO (return to prior operation, отдача на подготовительные расходы) и найти верное сочетание дисковых и ленточных СХД.

Wed, 30 Jun 2010 00:00:00 +0400 Нетбуки и неттопы: первые достижения и перспективы http://www.crn.ru/numbers/spec-numbers/detail.php?ID=34797 В конце 2007 г. компания ASUS вывела на рынок дешевый миниатюрный аналог ноутбука с 7-дюйм экраном, названный Eee PC. Intel предложила именовать … 2009/№6 (56), 25 декабря 2009 года/

В конце 2007 г. компания ASUS вывела на рынок дешевый миниатюрный аналог ноутбука с 7-дюйм экраном, названный Eee PC. Intel предложила именовать подобные мобильные устройства для работы в Интернете «нетбуками», а их компактные настольные аналоги — «неттопами» и выпустила для них новые процессоры Atom. Уже к середине 2008 г. на рынке появилось множество моделей нетбуков на базе Atom, а к концу года — первые неттопы. <h3>Нетбуки: «взрывной» рост продаж </h3> По данным исследовательской компании DisplaySearch, в III квартале 2009 г. нетбуки заняли 22,2% общего объема поставок мобильных ПК в мире. По оценкам аналитиков DisplaySearch, только во II квартале 2009 г. количество проданных нетбуков увеличилось по сравнению с предыдущим кварталом на 37%, а за год их продажи выросли на 264%. В России, как подсчитала IDC, в III квартале 2009 г. доля нетбуков на рынке достигла 22,7% объема продаж всех мобильных ПК, превысив прошлогодний показатель на 3,1%. В то же время, как свидетельствует аналитическая компания NPD Group, нетбуки значительно подешевели — за год, к осени 2009 г., средняя цена этого устройства на мировом рынке упала на 29% (с 506 до 361 долл.), в то время как средняя цена ноутбука оставалась достаточно высокой, хотя и снизилась на 10% (с 867 до 781 долл.). Роман Вераксич, менеджер отдела ноутбуков Samsung Electronics, считает, что нетбуки стали популярны потому, что смогли удовлетворить не реализованную потребность пользователей в ультрамобильности. С такой оценкой полностью согласен Владимир Шибанов, старший вице-президент компании «Аквариус»: «Первые модели нетбуков создавались специально под крупные коммерческие проекты в образовательных учреждениях. Следующее поколение нетбуков вызвало большой интерес покупателей как дешевое, удобное и легкое средство для коммуникаций». Стоит отметить, что нетбуки в массовом количестве начали появляться на российском рынке к осени 2008 г., а разразившийся тогда же экономический кризис заставил большинство пользователей выбирать более дешевые решения. Мария Соловьева, менеджер по маркетингу представительства ViewSonic в странах СНГ, отмечает «Нетбуки позиционируются как компактное мобильное устройство с постоянным доступом в Интернет, но широкое распространение в России получили благодаря тому, что стали &bdquo;самым бюджетным“ решением для покупателя ПК, не планирующего использовать каких-либо специфических, ресурсоемких приложений». Ирина Кузнецова, менеджер по работе с ключевыми партнерами компании «Lenovo Россия», подтверждает: рост популярности нетбуков совпал с началом финансового кризиса, когда фактор цены стал играть важную роль. Однако она считает, что покупатель также учитывает возможности, которые предоставляет подобное устройство: «Подчас возможность подключения к Сети является решающим критерием для покупателя». В середине 2008 г. Intel выпустила специально для нетбуков дешевые процессоры Atom. «Благодаря этому в прошлом году пользователи впервые получили возможность за небольшие деньги приобрести действительно легкое мобильное устройство с функциональностью ПК для обработки стандартных „офисных“ приложений», — напоминает Михаил Петренко, генеральный директор компании «Авирса Электроникс». Денис Минов, менеджер «Dell Россия» по маркетингу клиентских продуктов, также склоняется к мнению, что повышенный спрос на нетбуки в России объясняется как низкими ценами, так и возможностью их владельцев всегда оставаться в режиме online. В то же время он отмечает: «Задуманные как „сверхбюджетные“ решения для развивающихся рынков, нетбуки сначала получили распространение в качестве вторых-третьих ПК (в том числе и в России) и в итоге для многих стали основными мобильными рабочими устройствами». Это мнение разделяет Сергей Грибанов, менеджер по маркетингу персональных систем Fujitsu Technology Solutions: «Поначалу внимание потребителей привлекли низкая цена и новизна. Сейчас спрос в большей степени обусловлен необходимостью иметь мобильное средство доступа в Интернет». Справедливость такого взгляда подтверждают результаты опроса, проведенного NPD Group: шесть из десяти покупателей назвали «портативность» важнейшей причиной приобретения ими нетбука. Еще в первых нетбуках Eee PC компания ASUS предложила простое и легкое подключение как к проводным, так и к беспроводным сетям. В последующих моделях ASUS и других производителей появились более широкие возможности доступа в Интернет за счет подключения к сетям мобильной связи стандартов 3G и 4G. Как считает Алексей Осипов, представитель ASUS по продажам, именно необходимость иметь постоянный доступ к ресурсам Интернета стала в последнее время «движущим фактором» все более широкого распространения нетбуков: «В связи с быстрым развитием 4G- и 3G-сетей у пользователей появилось больше преимуществ и больше возможностей для выхода в Интернет в любое время: нетбуки идеально подходят для этого». В то же время Тадато Кимура, руководитель подразделения Vaio, отдел маркетинга компании «Сони Электроникс», считает, что на российском рынке нетбуки пока не получили широкого распространения: «Нетбук подходит в качестве „второго“ ПК для тех, кому действительно нужно простое мобильное устройство для постоянного доступа в Интернет. Распространение ПК в России все еще слабое*, и потому из-за низкой цены многие пользователи покупают нетбуки в качестве „первого“ ПК. Однако когда они начинают им пользоваться как основным компьютером, его производительности и возможностей оказывается недостаточно, постепенно пользователи это понимают». <h3>Что ценит покупатель в нетбуке </h3> «Для тех, кто ищет „второй“ мобильный ПК, важными факторами могут оказаться легкость и компактность нетбука при доступной цене, им будет важен доступ в Интернет по сетям Wi-Fi, WiMAX или 3G, — считает Тадато Кимура. — Производительность, длительное время работы от батареи и дизайн тоже существенны, но при малой стоимости устройства этими характеристиками покупатель может пожертвовать. Для тех же, кто рассматривает нетбук как основной компьютер, выбора нет — им важна производительность и настоящая мобильность (включая компактность и время работы от батареи), что в конечном счете приводит к удорожанию продукта». Для компании «Аквариус», поставляющей нетбуки Aquarius в основном в образовательные учреждения в составе мобильного компьютерного класса AquaCart, главными параметрами являются малый вес и длительное время автономной работы от аккумуляторов. «Школьники могут работать с ним на уроках целый день без подзарядки», — подчеркивает Владимир Шибанов. По мнению компании ASUS, в предлагаемых ею моделях нетбуков нельзя выделять какое-то одно, наиболее важное качество. «Мы делаем акцент как на функциональности и компактности, так и на длительном времени автономной работы и дизайне, а также на качестве этих устройств», — заявляет Алексей Осипов. Роман Вераксич также считает, что для большинства пользователей важен баланс таких характеристик, как функциональность, малый вес и миниатюрность: «Но особо хотел бы отметить время работы от батареи. Уже сейчас мы предлагаем нетбуки, которые работают без подзарядки до 11 часов». Функциональные возможности нетбуков у разных производителей схожи, поскольку абсолютное их большинство создано на платформе Intel Atom. Еще на одну общую черту нетбуков указывает Мария Соловьева: предустановленные в них ОС (в большинстве Windows XP) и наборы приложений стали неким «отраслевым стандартом», сложившимся де-факто. Поэтому, чтобы как-то выделить свои продукты на рынке, отмечает Сергей Грибанов, компания Fujitsu Technology Solutions большое внимание уделяет уменьшению габаритов и массы при увеличенном времени автономной работы. С этой же целью производители стали выпускать нетбуки в разной цветовой гамме. «Оформление превращает нетбук в имиджевый аксессуар, нацеленный на определенную группу пользователей», — считает Сергей Грибанов. Резюмируя, можно сказать: большинство представителей компаний — поставщиков нетбуков в Россию сходится во мнении, что «формула» удачного нетбука — это компактность + малый вес + функциональность + длительное время автономной работы + привлекательная цена. Хотя, по мнению Ирины Кузнецовой, дополнительную ценность для покупателей могут представить поставляемые вместе с нетбуками наборы специального ПО, например антивирус и программа для быстрого восстановления ОС. <h3>Когда нетбуки становятся похожими на ноутбуки </h3> Intel считала, что процессор Atom должен использоваться исключительно в нетбуках, где его производительности достаточно для того, чтобы работать в Интернете и обрабатывать стандартные офисные приложения. В конце 2008 г. наряду с одноядерными Intel начала выпуск двухъядерных процессоров Atom для установки в настольные системы — неттопы. При этом вендор пытался воспрепятствовать использованию платформы Atom в ноутбуках. «Очевидно, что принципиальная разница между нетбуком и ноутбуком — в функционале и удобстве использования», — поясняет Владимир Шибанов. По его словам, маленькие экран и клавиатура, уменьшенное разрешение экрана нетбука практически сводит его использование к интернет-серфингу и обмену электронными письмами. «Однако вычислительной мощности Atom вполне хватает для решения более широкого спектра задач. Поэтому вполне логично появление ноутбуков на базе данного процессора», — считает руководитель «Аквариуса». Не случайно некоторые производители, например Sony, «ослушались» Intel и начали выпускать ноутбуки на базе Atom. Тадато Кимура заявляет: «Если общая производительность устройства отвечает задачам потребителей, то любая его конфигурация, включая применение процессора Atom, допустима. У Sony есть две серии компьютеров на базе Atom — Vaio P и Vaio X, но мы позиционируем их как ультрамобильные ноутбуки, а не как нетбуки». Но, по мнению Intel, смешивать в сознании покупателя ноутбуки и нетбуки не следует. Поэтому в 2009 г. специально для недорогих «тонких и легких» ноутбуков компания выпустила новую серию процессоров CULV (Consumer Ultra-Low Voltage), которые при высокой производительности обладают низким уровнем энергопотребления. Мнение Intel о том, что нельзя «смешивать» ноутбуки и нетбуки, вполне разделяют в компании ViewSonic; Мария Соловьева говорит, что помимо разницы в размере у «тонких и легких» ноутбуков по сравнению с нетбуками есть еще и преимущество в функционале: «Платформа Atom — это отличное решение именно для нетбуков. Сегмент „тонких и легких“ ноутбуков будет развиваться на базе более производительной платформы Intel CULV». Ее поддерживает Алексей Осипов, который утверждает, что нетбуки и ноутбуки на базе CULV-платформы — это два разных типа устройств: «Ноутбук на базе CULV — это легкий, компактный бизнес-ноутбук с длительным временем автономной работы, предназначенный для решения широкого спектра задач». Здесь стоит отметить важное замечание, сделанное Денисом Миновым. Признавая Atom хорошей платформой для нетбуков, он говорит, что благодаря низкому энергопотреблению процессоров CULV появилась возможность создавать «тонкие и легкие» ноутбуки с экраном от 10 дюймов, превосходящие по производительности нетбуки на основе Atom как минимум на 40%: «Эти ноутбуки похожи на нетбуки по размерам и приближаются к ним по цене, но нетбуками они уже не являются». В качестве примера он приводит ноутбук Inspiron 1110, сочетающий мобильность нетбука с производительностью и возможностями ноутбука. Lenovo также выпустила ультрамобильные портативные ПК с процессорами Intel CULV. «Мы предоставляем пользователю выбор: компактный нетбук либо универсальный, „тонкий и легкий“ ноутбук с полноразмерной клавиатурой и большим экраном», — заявляет Ирина Кузнецова. Однако, как полагает Михаил Петренко, в настоящее время нет четкого разделения понятий «ноутбук» и «нетбук», поэтому, видимо, прежде всего стоит говорить о размере матрицы устройства. Стоит напомнить, что после выпуска первого нетбука (Eee PC 701) ASUS поняла, что 7-дюйм экран неудобен для пользователей, и вскоре появился нетбук с экраном 9 дюймов. Дальше — больше, и вслед за ASUS производители начали выпускать модели нетбуков с экранами 10, 11 и даже 12 дюймов, приближая их по размерам к ноутбукам. Многие покупатели нетбуков на базе Atom были недовольны также ограниченными возможностями графической подсистемы Intel. Этим воспользовалась компания NVIDIA, которая создала платформу Ion, встроив в совместимый с Intel Atom набор микросхем логики достаточно мощный графический процессор GeForce 9400, обеспечивающий качественное воспроизведение трехмерной графики и просмотр видео с высоким разрешением. Аналитики полагают, что на рынке будет появляться все больше нетбуков с расширенными графическими и мультимедийными возможностями. Среди них недавно выпущенный ASUS мультимедийный нетбук Eee PC 1201N на базе Intel Atom 330 и NVIDIA Ion, а также IdeaPad S12 компании Lenovo на платформе NVIDIA Ion, который обеспечивает подключение к сети Yota для просмотра высококачественного видео и который, как утверждает Ирина Кузнецова, в ближайшее время начнет поставляться в Россию. «Ноутбуки на базе процессора Atom — это попытка расширить функционал нетбука. Но сейчас такие устройства столкнулись с острой конкуренцией со стороны недорогих ноутбуков на основе процессоров CULV», — считает Сергей Грибанов. <h3>Смогут ли нетбуки потеснить ноутбуки? </h3> Отвечая на этот вопрос, представители фирм-производителей расходятся в оценках степени распространенности нетбуков и их влияния на рынок мобильных ПК в целом. Так, Алексей Осипов считает, что доля нетбуков на мировом и российском рынках уже превысила 20% и останется такой в следующем году: «Вряд ли нетбукам удастся далее потеснить ноутбуки, по крайней мере, до тех пор, пока нетбуки остаются „вторым“ компьютером». Однако Роман Вераксич уверен, что 2010 г. станет годом восстановления, когда объем продаж мобильных ПК в натуральном выражении достигнет докризисного уровня 2008 г., чему в немалой степени поспособствуют нетбуки: «Темпы прироста продаж нетбуков в 2010 г. в натуральном выражении ожидаются на уровне 30–35%, и их доля будет колебаться на том же уровне, что и в мире». По мнению Марии Соловьевой, нетбуки — это уже вполне состоявшийся сегмент рынка, поскольку альтернативы им в плане сочетания мобильности, удобства, функционала и цены пока нет: «Сближение цен между недорогими ноутбуками и нетбуками, а также появление „тонких и легких“, более доступных по цене CULV-ноутбуков не будут способствовать существенному росту доли нетбуков. Скорее всего, в 2010 г. она вырастет незначительно». Она полагает, что нетбуки не «вытесняют» ноутбуки, а лишь расширяют круг потенциальных потребителей мобильных ПК. Зато быстрый рост продаж нетбуков оказывает значительное влияние на ценовые тенденции на рынке и способствует достаточно резкому снижению средней цены на мобильные ПК. Примерно такой же позиции придерживается и Денис Минов. «В России за прошедший год продажи нетбуков быстро росли, и мы уверены, что рост продолжится в 2010 г., но уже не так стремительно. Это будет связано в первую очередь с появлением легких и тонких CULV-ноутбуков, которые более доступны по цене, чем ранее представленные модели. По этой же причине нетбуки не смогут заметно потеснить ноутбуки». Владимир Шибанов считает, что нетбуки уже заняли свою нишу и вряд ли стоит говорить о значительном перераспределении долей между ними: «Ведь нетбук может использоваться только как второе дополнительное мобильное средство для оперативного доступа к Сети вне офиса и дома. После появления легких ноутбуков на процессоре Atom покупатель задумается: зачем покупать нетбук, если есть более удобный для работы ноутбук?». С ними согласен Сергей Грибанов, который отмечает: «Сейчас сегмент нетбуков испытывает острую конкуренцию со стороны недорогих CULV-ноутбуков. Чтобы существенно „потеснить“ последние, производители нетбуков и разработчики платформ для них должны сильнее подчеркивать их различия». «По нашему мнению, первый ажиотажный спрос на нетбуки прошел, стабилизировался и скорее останется на сегодняшнем уровне, чем вырастет, — говорит Тадато Кимура. — Не думаю, что нетбуки смогут потеснить ноутбуки. Со временем, по мере все большего распространения ПК, спрос на нетбуки, возможно, будет возрастать». Тем не менее, по оценке IDC, общий объем продаж ПК в мире сократился в III квартале по сравнению с аналогичным кварталом 2008 г. (за год) на 2,4%, а прибыль производителей снизилась на 19,4%, и все это из-за нетбуков, продажи которых продолжали быстро расти. Специалисты другой исследовательской фирмы, Forward Concepts, считают, что успешные продажи нетбуков приводят к эрозии продаж традиционных мобильных ПК. К такому же выводу пришли в компании DisplaySearch: небывало высокие темпы роста продаж нетбуков (264% c III квартала 2008 г. по III квартал 2009 г., то есть за год) достигнуты за счет остальных типов мобильных компьютеров, в результате рынок мобильных ПК в целом (за вычетом нетбуков) сократился за тот же период на 14%. По мнению специалистов DisplaySearch, ситуация сохранится и в 2010 г., когда нетбуки составят 21,5% объема поставок мобильных ПК, но обеспечат лишь 10,9% дохода отрасли. <h3>Кому пригодится неттоп? </h3> В конце 2008 г. Intel выпустила двухъядерные процессоры Atom для неттопов. «Сначала это устройство позиционировалось как доступный настольный ПК для обучения и доступа в Интернет. Сейчас неттопы часто рассматриваются как офисный ПК, особенно после появления новых моделей, оснащенных двухъядерными процессорами Atom» — таково мнение менеджера компании ASUS, одной из первых выпустившей свои неттопы Eee Box. Кроме того, отмечает Алексей Осипов, у неттопов интересный дизайн и форм-фактор, они компактны и практически не занимают места на рабочем столе. В «Аквариусе» рассматривают неттоп как миниатюрный сетевой компьютер, вычислительной мощности которого достаточно для выхода в Интернет и работы с офисными и другими нересурсоемкими приложениями. «Главные достоинства неттопа — компактность, низкий уровень шума и малое потребление электроэнергии. Поэтому мы видим возможности эффективного применения неттопов, прежде всего в образовательных учреждениях как для административной, так и учебной работы на основе доступа в Интернет, специализированного ПО и цифровых образовательных ресурсов. В некоторых случаях неттопы могут стать хорошим вариантом и для дома (второй компьютер), офиса (работа в корпоративной сети) или оснащения интернет-кафе», — считает Владимир Шибанов. Эту точку зрения поддерживает Андрей Бешкарев, ведущий менеджер по продукции DEPO Computers. По его мнению, неттопы подойдут для офисов (работа со стандартными приложениями) и в качестве решений, заменяющих POS-системы, специализированные серверы, тонкие клиенты. «В домашних условиях неттопы пригодятся в качестве „второго“ ПК или ПК для работы с офисными приложениями, интернет-серфинга, электронной почты, просмотра фотографий и DVD-фильмов», — считает он. Мария Соловьева также полагает, что неттоп «это хорошее решение для всех перечисленных вариантов». А Михаил Петренко уверен, что неттоп стал новым воплощением настольного ПК. Поэтому выпускаемые компанией «Авирса Электроникс» неттопы Wexler VisION-2 на платформе NVIDIA Ion с двухъядерным процессором Intel Atom продаются в коробках, на которых написано: «Теперь КОМПЬЮТЕР выглядит так!». В то же время для корпоративных пользователей его компания выпустила недорогие неттопы Wexler Nano100 — миниатюрные офисные ПК с энергопотреблением всего 10 Вт! Именно в сегменте недорогих офисных ПК, по мнению Сергея Грибанова, заложен наибольший потенциал для продвижения неттопов. «Применять неттоп в качестве домашнего ПК, пусть даже и „второго“, вряд ли возможно из-за слишком низкой производительности. Что касается обучения и доступа в Интернет, то для этих целей подойдут нетбуки, у которых есть существенное преимущество по сравнению с неттопами — мобильность», — считает он. С ним не согласен Тадато Кимура: «Неттоп мы позиционируем как „второй“ домашний ПК, он может использоваться детьми для обучения и доступа в Интернет и для некоторых специфичных целей. Но это устройство трудно представить в качестве помощника в решении бизнес-задач». <h3>Есть ли перспективы у неттопов? </h3> Отвечая на этот вопрос, Тадато Кимура вполне однозначно заявляет: «Это „нишевый“ продукт, мы считаем, что он не сможет доминировать на рынке». Нужно признать, что на наш рынок неттопы пришли с опозданием почти на год. И, как полагает Андрей Бешкарев, этим устройствам не повезло: начало их продаж совпало с экономическим спадом и снижением продаж компьютерной техники вообще. Тем не менее в 2010 г. неттопы могут занять до 10% рынка ПК для бизнеса, считает он: «Ведь неттоп — это ПК, занимающий нижний ценовой сегмент, но обладающий по сравнению с традиционными настольными системами бесспорными преимуществами: компактностью и бесшумностью; некоторые модели могут даже размещаться на задней панели монитора». По мнению Марии Соловьевой, в России сегмент неттопов только начинает развиваться. Поэтому она не уверена, что в 2010 г. неттопы смогут повторить недавний «взлет» нетбуков. Во-первых, потому, что многие пользователи ждут от настольного ПК большего функционала, чем от мобильного. Во-вторых, многое будет зависеть от активности корпоративного сектора, где имеется отложенный спрос на модернизацию оборудования, но будут ли выделены на это бюджеты? Тем не менее ViewSonic считает неттопы очень перспективным сегментом и намерена в нем активно работать. Ее оптимизм разделяет Михаил Петренко, который обращает внимание на заметную положительную динамику продаж неттопов, выпускаемых его компанией: «Будущее у неттопов определенно есть, поскольку их продажи в столицах уже сравнимы с продажами настольных ПК». Хотя в регионах, признает он, производители и продавцы пока сталкиваются с тем, что слово «компьютер» ассоциируется с большим ящиком под столом. «Массовые продажи неттопов начались недавно, и пока спрос отмечен только среди домашних пользователей, однако сейчас понятно, что у этого направления большие перспективы», — считает Алексей Осипов. Но есть и противоположные оценки. «Заметного спроса в России на неттопы на базе Intel Atom пока не наблюдается, и это обусловлено осторожностью потребителей по отношению к новому продукту», — полагает Денис Минов. По его мнению, большинство пользователей хотят иметь универсальное устройство, а не только инструмент для выхода в Интернет, поэтому вряд ли стоит ожидать такого же всплеска интереса к неттопам, как к нетбукам. Вот если неттопам добавят функциональность, благодаря которой можно будет создавать надежную управляемую клиентскую инфраструктуру, то у них появятся все шансы на успех, и тогда доля этих устройств на корпоративном рынке ПК может стать заметной, отмечает Сергей Грибанов. ____________________ * Согласно недавно приведенным Microsoft данным, в России на 1 тыс. человек приходится всего 210 ПК (в Евросоюзе этот показатель составляет 665, а в США — 945).

Sun, 01 Aug 2010 05:58:01 +0400 От ангелов до IPO http://www.crn.ru/numbers/spec-numbers/detail.php?ID=34798 Моя любовь к отечеству не заставляет меня закрывать глаза на заслуги иностранцев. Напротив, чем более я люблю отечество, тем более стремлюсь … 2009/№6 (56), 25 декабря 2009 года/

Моя любовь к отечеству не заставляет меня закрывать глаза на заслуги иностранцев. Напротив, чем более я люблю отечество, тем более стремлюсь обогатить мою страну сокровищами, извлеченными не из его недр. Вольтер Модернизация экономики объявлена в России ключевым приоритетом государственной политики. Каким же образом предполагается осуществлять переход на новый, «инновационно качественный уровень инновационного развития инноваций»? В условиях рыночной экономики для развития бизнеса, в том числе и инновационного, требуется привлечение средств. Если не вспоминать о дорогих банковских кредитах, которые обычно берутся на достаточно короткий срок, то одним из основных инструментов финансирования остается поиск внешних инвесторов. В идеале любая успешная инновационная компания проходит в своем становлении и развитии через несколько стадий, каждая из которых предполагает взаимодействие с различными категориями инвесторов. В поисках начального капитала многие предприниматели, как правило, обращаются к своему ближайшему окружению, эту категорию обычно обозначают как 3F (family, friends и fools — семья, друзья и, скажем так, «наивные»). Мотивация таких инвесторов обусловлена скорее не коммерческим интересом, а стремлением помочь близким людям начать свой бизнес. Затем на пути начинающего предпринимателя может повстречаться бизнес-ангел. Таким определением обозначают частных инвесторов, которые не боятся рискнуть собственными сбережениями в расчете на высокие «дивиденды». Бизнес-ангелы вкладывают средства в инновационные компании самых ранних стадий развития — «посевной» (seed) и начальной (start-up). Финансирование, как правило, предоставляется на несколько лет, без залогов и гарантий, в обмен на долю в компании (пакет акций). Помимо денег бизнес-ангелы привносят свой опыт, знания, деловые связи. Основной доход от инвестиций они надеются получить «на выходе», через продажу своей доли компании по цене, значительно превышающей объем первоначальных вложений (естественно, если компания развивалась успешно). Среди потенциальных покупателей «ангельской доли» могут быть венчурные фонды. Схема их работы очень похожа на «бизнес-ангельскую», но чаще они предпочитают инвестировать свои средства не в стартапы, а в уже сформировавшиеся инновационные компании с отработанной моделью ведения бизнеса. Заработать венчурные капиталисты, так же как и бизнес-ангелы, надеются на последующей продаже своей доли прямым стратегическим инвесторам или же с помощью выхода проинвестированной ими компании на IPO (впрочем, для России это пока экзотика). Следует отметить, что в реальности границы между участниками классической инвестиционной цепочки (3F, бизнес-ангелы, венчурные капиталисты, стратегические прямые инвесторы) весьма условны. При этом в конкретных проектах отдельные звенья могут из нее выпадать, некоторые — пересекаться, сосуществовать параллельно. Общая закономерность заключается в том, что на более ранних стадиях развития требуются меньшие объемы инвестиций, риски при этом максимально высоки, но и доходность, в случае если проект действительно «выстрелит», может превзойти все ожидания. <h3>Время возможностей? </h3> В последние десятилетия наблюдалось несколько взлетов рынка посевного и венчурного финансирования. Основой для них сначала стала микроэлектроника, затем — ПК и, наконец, Интернет. Но Россию они затрагивали лишь косвенно. По данным Национальной ассоциации венчурного капитала США (NVCA), оборот американских компаний, привлекавших венчурные инвестиции, в 2008 г. составил 3 трлн. долл. (21% ВВП страны), в них работает более 12 млн. человек (11% рабочей силы частного сектора). Венчурный капитал участвовал в становлении и развитии таких компаний, как Microsoft, Intel, Apple, Cisco, Yahoo, Hotmail, Google, Skype и др. В этом году исполнилось 15 лет с момента создания первого венчурного фонда в России. В 1993 г. на встрече «большой восьмерки» в Токио было принято решение о выделении России 300 млн. долл. на развитие венчурного инвестирования. Европейский банк реконструкции и развития (ЕБРР), выполняя это поручение, организовал в нашей стране 11 региональных венчурных фондов. Цель их создания определялась как «оказание содействия укреплению приватизированных компаний посредством прямых инвестиций в акционерный капитал». Вслед за ЕБРР на нарождающийся российский рынок венчурных и прямых частных инвестиций пришла Международная финансовая корпорация (IFC) — инвестиционное подразделение Мирового банка, специализирующееся на работе с рынками развивающихся стран, затем подтянулись другие инвестиционные фонды. «В России к концу 2006 г. объем капитала, аккумулированный во всех фондах, действующих на российском рынке прямого и венчурного инвестирования, превысил 6 млрд. долл. — таким образом, прирост по отношению к предыдущему (2005) году составил порядка 25,6%. По оценкам экспертов, на конец 2007 г. на российском рынке прямых и венчурных инвестиций было аккумулировано более 10 млрд. долл., из которых (очень приблизительно) на венчурный капитал &bdquo;падает“ не более 1 млрд. долл.», — утверждается в «Аналитическом вестнике Совета Федерации РФ» (№ 5 (350), 2008 г.). На проводившемся в июне этого года заседании правительственной комиссии по высоким технологиям и инновациям вице-премьер Сергей Иванов, ссылаясь на данные Российской ассоциации прямого и венчурного инвестирования (РАВИ), сообщил, что в 2008 г. общий объем вложений в российские компании из венчурных фондов и фондов прямых инвестиций составил 1,3 млрд. долл. Это примерно на треть больше, чем в 2007 г. При этом долю венчурных инвестиций вице-премьер оценивает в 10–15% (150–200 млн. долл.). Как отмечают многие эксперты, в России большинство венчурных фондов предпочитают инвестировать довольно крупные суммы (несколько миллионов долларов) в уже состоявшиеся компании, расширяющие бизнес. Стартапам и проектам на «посевной стадии» требуются меньшие деньги, но им сложно получить инвестиции из-за высоких рисков. «Венчурные фирмы управляют деньгами институциональных инвесторов, к которым могут относиться пенсионные фонды, страховые компании и т. д. Если фирма имеет возможность заработать высокую прибыль, которая к тому же удовлетворяет ее инвесторов, то у нее нет необходимости принимать на себя повышенный риск, связанный с вложениями в стартапы, — отмечает Дмитрий Власов, директор по инвестициям Berkeley Capital Partners. — Но по мере развития рынка доходность уменьшается, интерес инвесторов смещается к компаниям, находящимся на более ранней стадии развития». В конце 90-х была создана Российская ассоциация прямого и венчурного инвестирования (РАВИ). К концу 2008 г., по данным РАВИ, на российском инвестиционном рынке действовали более 150 фондов, под управлением которых находилось около 14 млрд. долл. Как вспоминает Игорь Гладких, директор «Российской венчурной ярмарки», организаторами РАВИ стали не венчурные фонды, а фонды прямых инвестиций, более того — ее учредителями были лишь иностранные фонды. Для нормальной работы им приходилось укреплять предшествующее звено в инвестиционной цепочке: «Венчурного финансирования фактически не было, наша функция заключалась в том, что мы укладывали рельсы перед идущим паровозом». В настоящее время через «венчурные ярмарки» проходят сотни компаний, и, по словам Игоря Гладких, наиболее успешные из них, как правило, те, где один из совладельцев — частный инвестор: «Их отличает другое видение бизнеса, самое главное — есть стратегия, ориентированная на рост капитализации. Поэтому венчурные инвесторы в первую очередь заинтересованы взаимодействовать с компаниями, за которыми маячит бизнес-ангел». Бизнес-ангелы до недавнего времени оставались «слабым звеном» в российской инвестиционной цепочке. Сейчас, похоже, ситуация меняется к лучшему. По мнению некоторых экспертов, кризис, как ни странно, играет в этом позитивную роль. Осенью чуть ли не каждый день, и не только в столицах, проходили всевозможные инновационные и венчурные ярмарки, выставки, форумы, конгрессы и т. п. Безусловно, одним из наиболее значимых событий стал второй российский ТехТур. <h3>Тур для инвесторов с заездом в Сибирь </h3> ТехТуры регулярно проводятся Европейской ассоциацией ETT (European Tech Tour Association), некоммерческой организацией, основанной в 1998 г. Два-три раза в год представители ведущих венчурных фондов и институциональных инвесторов выезжают в одну из стран и знакомятся с перспективными проектами. В течение последних шести лет ЕТТ провела более 30 ТехТуров в 13 странах. В России ТехТур проводился уже во второй раз, ранее он проходил в 2004 г. (интересно отметить, что в странах Восточной Европы пока не было ни одного подобного мероприятия). Пять лет назад, на первом российском ТехТуре, в числе компаний, представленных потенциальным инвесторам, были SWSoft (ныне Parallels), Acronis, Yandex, ABBYY. Не все получили финансирование от инвесторов, но многими из них заинтересовались другие венчурные фонды. По некоторым оценкам, 7 компаний из числа представленных на ТехТуре-2004 в общей сложности смогли привлечь инвестиции в размере 25–30 млн. долл. Второй российский ТехТур проходил в конце сентября в трех городах: в Москве, Казани и Томске. Принципиальное правило проведения ТехТура — расходы по его организации ложатся на инвесторов, компании-претенденты ничего не платят. «Для компаний, представляющих свои проекты, это очень эффективное road show — не они ездят по инвесторам, тратя немало времени, сил и денег, а инвесторы приезжают к ним», — отмечает Константин Фокин, президент российского ТехТура-2009. «В каждом городе проводилось по несколько презентаций. Мы перемещались между Москвой, Казанью и Томском тесной группой, внутри нее происходили постоянные контакты, переговоры, была возможность обменяться мнениями, информацией. Если потенциальных инвесторов заинтересовали конкретные проекты, в ходе неформального общения они могли ближе познакомиться с их авторами, наметить какие-то пути для взаимодействия», — вспоминает Дмитрий Власов. Более половины из 24 прошедших в финал участников — ИТ-компании. Они представляли потенциальным инвесторам разработки в сфере «облачных» вычислений, мобильного Интернета, безопасности данных, СХД, онлайновых игр, систем дистанционного обучения через Интернет, решений для обработки видеоизображений. Были проекты и из других отраслей — к примеру, производство полупроводников, инновационной медицинской техники и т. д. Венчурные капиталисты знакомились с компаниями, находящимися на различных стадиях развития, это еще одна из «традиций» ТехТура. В нем принимали участие как практически неизвестные стартапы, так и вполне состоявшиеся компании на стадии роста. Так, среди известных на российском ИТ-рынке игроков в ТехТуре приняли участие Softkey, Competentum. Были и крупные проекты, за которыми стояли легендарные имена: Наталья Касперская представляла компанию InfoWatch, Давид Ян — компанию iiko. Кроме того, была представлена компания Evernote, основанная Степаном Пачиковым. Александр Галицкий, бывший президентом первого российского ТехТура-2004, возглавил консультативный комитет ТехТура-2009. Сравнивая два этих мероприятия, он признает, что средний уровень представленных проектов качественно вырос: «В этом году пул для выбора оказался больше. Среди участников было несколько потенциальных „звезд“, которые могут вырасти, так же как Acronis и Parallels». Кроме того, по оценке Александра Галицкого, на этот раз оказался «более качественным» и состав зарубежных инвесторов. Решения об инвестициях принимаются в тиши кабинетов. После ознакомления с интересным проектом потенциальный инвестор начинает непростой процесс всестороннего исследования деятельности компании, ее финансового состояния и положения на рынке (due diligence). «По моим сведениям, представители инвесторов, участвовавших в ТехТуре, теперь самостоятельно летают в Казань и Томск и ведут переговоры с местными компаниями, которые их заинтересовали», — утверждает Константин Фокин. По мнению Александра Галицкого, в течение двух ближайших лет (вполне реальный срок due diligence для компаний, претендующих на крупные инвестиции) может быть проинвестирована, как минимум, половина проектов, представленных на ТехТуре. Более того, по словам Константина Фокина, несколько инвестиционных сделок с участниками ТехТура уже закрыто. Правда, невозможно однозначно утверждать, что знакомство инвесторов с этими проектами состоялось именно в ходе ТехТура. В середине ноября было объявлено, что основанная Степаном Пачиковым компания Evernote во втором раунде инвестирования привлекла 10 млн. долл. Основным инвестором стал один из старейших венчурных фондов Силиконовой долины — Morgenthaler Ventures, в свое время проинвестировавший Apple. В сделке также приняли участие инвесторы первого раунда — «Тройка Диалог» и фонд Docomo Capital, ранее уже вложившие в Evernote 6,5 млн. долл. Примерно в это же время венчурным фондом Almaz Capital Russia Fund I, созданным Александром Галицким совместно с Cisco, была проинвестирована компания Acumatica, еще один участник ТехТура-2009. Можно заметить, что представители российского венчурного сообщества, входившие в отборочный комитет ТехТура, также проявляют «инвестиционный» интерес к его участникам. Как отмечает Игорь Чекун, руководитель венчурного фонда Softline Venture Partners, ему было интересно участвовать в ТехТуре не только в качестве партнера, но и в качестве потенциального инвестора: «Мы предоставили интересные проекты на рассмотрение членов жюри. Нас заинтересовали некоторые компании, и часть из них мы рассматриваем более подробно». По словам Игоря Табера, директора фонда Intel Capital в России и странах СНГ, его фонд тоже активно изучает ряд проектов, представленных на ТехТуре. Как сообщила Елена Масолова, основатель и директор по инвестициям фонда бизнес-ангелов AddVenture, в ТехТуре участвовали две компании, которые ее фонд проинвестировал ранее, и одна, получившая инвестиции уже после ТехТура. Не все компании, принявшие участие в ТехТуре, были заинтересованы в скорейшем получении инвестиций. В частности, как утверждает Давид Ян, у его компании iiko таких целей не было — она принимала участие с прицелом на перспективу. «Инвесторы, особенно те, кто вкладывает деньги на более поздних стадиях, любят наблюдать, как развивается компания. Для масштабирования бизнеса и вывода компании на международный рынок мы планируем привлечь инвестиции через полтора-два года. На ТехТуре к нам подходили инвесторы, спрашивали, нужны ли деньги. Мы договорились, что снова будем встречаться с ними через определенное время», — рассказывает Давид Ян. Давид Ян отмечает, что в первой половине года инвесторы были весьма осторожны: «Проходило много встреч, переговоров, инвесторы пытались сохранить контакты, но принятие решений постоянно откладывалось. Я знаю интересные проекты, которые не могли привлечь инвестиции, потому что инвесторы опасались, что эти компании не выживут из-за отсутствия спроса на их продукцию». В то же время, по его мнению, заметно активизировались бизнес-ангелы: «Если проект находится на стадии разработки прототипа, то отсутствие спроса роли не играет. В стартапах, как правило, работает всего несколько человек, затраты таких компаний невелики. Во время кризиса, когда снизились зарплаты и стоимость аренды, бизнес-ангелы могут вкладывать в них средства на гораздо более выгодных для себя условиях». <h3>Ангелы набирают силу </h3> Как утверждает Александр Каширин, председатель правления ассоциации «Национальное содружество бизнес-ангелов» (СБАР), в настоящее время в США насчитывается около 225 тыс. бизнес-ангелов, ежегодно они вкладывают примерно 23 млрд. долл. в 50 тыс. компаний. В России каждый их этих показателей меньше, как минимум, в тысячу раз. Тем не менее в последнее время ситуация начинает меняться к лучшему. «В последние два года на рынке венчурных и посевных инвестиций чувствуется небывалое оживление», — считает Павел Черкашин, частный бизнес-ангел и генеральный директор направления потребительских и онлайновых стратегий представительства Microsoft (до сентября 2009 г. он возглавлял представительство Adobe Systems). В рейтинге инвесторов на сайте StartupPoint («сообщество стартаперов и инвесторов») Павел Черкашин занимает первое место. «Сначала рост активности был вызван общим подъемом экономики и доступностью финансовых средств, — отмечает Павел Черкашин. — С осени 2008 г., хотя инвесторы и стали значительно более прижимистыми (а многие просто ушли с рынка), венчурная активность, наоборот, получила мощный стимул к развитию со стороны предпринимателей — перспективы „непыльной“ работы в крупных корпорациях стали таять, тысячи талантливых специалистов если и не потеряли работу, то, по крайней мере, перестали получать достойную компенсацию и задумались о предпринимательской карьере». В 2008 г. несколько десятков человек в России начали активно заниматься инвестированием в стартапы, а в 2009 г. счет пошел уже на сотни: «Многие инвесторы вытащили средства с фондового рынка и стали искать возможности прямого инвестирования в бизнес, минуя инвестиционные институты, которые потеряли доверие». «Денег становится меньше. Но самое интересное, что становится больше людей, которые „сидят на деньгах“ и не знают, куда их вложить. Если раньше в традиционных видах бизнеса можно было зарабатывать 50% годовых, то сейчас таких бизнесов на всех не хватает», — считает Эдуард Фияксель, президент ассоциации бизнес-ангелов «Стартовые инвестиции». По мнению Павла Черкашина, этот рынок еще очень плохо структурирован, но можно предположить, что общий объем посевных инвестиций (без учета государственных программ) в ИТ-проекты в 2009 г. составит от 10 до 20 млн. долл.: «Две-три сотни человек вложат в стартапы в среднем по 50–70 тыс. долл. Венчурный рынок на порядок больше, хотя выделить из общего объема вложенных средств чисто венчурные (рисковые) инвестиции очень сложно — многие компании просто меняют собственников». Кроме того, по его оценке, кризис привел к тому, что поменялось отношение к людям, начинающим новый бизнес: «Компании-заказчики не боятся работать со стартапами, специалисты не опасаются „испортить резюме“ работой в молодой, неизвестной компании. „Понты“ стали играть значительно меньшую роль в успехе предприятия, чем качество продукта, инновационность бизнес-концепции и квалификация специалистов». Нередко бизнес-ангелы кооперируются и соинвестируют тот или иной проект. Создаются сети и ассоциации, которые позволяют бизнес-ангелам обменяться опытом, найти партнеров по соинвестированию, повысить свою квалификацию, получить профессиональную консультацию и т. п. Первая региональная ассоциация бизнес-ангелов «Стартовые инвестиции» была создана в Нижнем Новгороде в 2006 г. Ее возглавляет Эдуард Фияксель, заведующий кафедрой венчурного менеджмента нижегородского филиала ВШЭ. На проводившемся в ноябре 2-м ежегодном Конгрессе бизнес-ангелов России он был признан победителем в номинации «Лучший лидер группы бизнес-ангелов». По словам Фиякселя, в настоящее время в России действует семь сетей, объединяющих бизнес-ангелов. В ноябре было объявлено о создании нового объединения — «Национальной ассоциации бизнес-ангелов». Ее учредителями стали СБАР, фонд AddVenture, ассоциации бизнес-ангелов «Частный капитал» и «Стартовые инвестиции». Возглавил новую ассоциацию Константин Фокин, президент ТехТура-2009. «Сети бизнес-ангелов осознали, что у них есть общие интересы, и решили создать свою ассоциацию, которая будет решать общие задачи», — поясняет Константин Фокин. По его словам, новая структура — это объединение сетей, выполняющее функции отраслевого PR-центра, центра компетенции, отраслевого лоббиста. Не все бизнес-ангелы стремятся быть «скованными одной сетью». «Я не вхожу ни в одну ассоциацию, — говорит Павел Черкашин. — Все попытки объединения бизнес-ангелов сейчас носят скорее регулирующий, организующий характер. Оно и понятно — по моей оценке, потенциальный объем ангельских инвестиций уже сейчас превышает миллиард долларов (порядка 10 тыс. человек готовы вкладывать в стартапы около 100 тыс. долл. в год). Когда появятся первые истории успеха — на рынок хлынут огромные деньги. Тем не менее инвестиционные решения в большинстве случаев принимаются субъективно, на основе предпринимательской интуиции и прошлого жизненного опыта инвесторов. Бизнес-ангел мысленно готов распрощаться со своими деньгами и не винить в этом никого, кроме себя самого. В такой ситуации не хочется „вставать в строй“ и играть по чьим-то четко фиксированным правилам». Можно предположить, что активизация бизнес-ангелов, по всей видимости, связана не только с благоприятной рыночной конъюнктурой, но и с новыми инициативами «Российской венчурной компании» (РВК), направленными на стимулирование посевных инвестиций. <h3>РВК: перезагрузка </h3> «Российская венчурная компания» была создана по распоряжению правительства в 2006 г. и задумывалась как государственный «фонд фондов», через который предполагалось стимулировать венчурные инвестиции и осуществлять финансовую поддержку высокотехнологического сектора. Уставной капитал РВК в настоящее время составляет около 28,23 млрд. руб. Внеся деньги в уставной капитал РВК, государство продемонстрировало готовность разделить риски с частными инвесторами, не претендуя при этом на свою долю дивидендов. По замыслу Минэкономразвития государственные вложения должны были сыграть роль своеобразного катализатора, подтолкнув процесс, который впоследствии развивался бы самостоятельно за счет постоянного обновления инвестиционного цикла. Схема работы РВК основывалась на использовании успешного опыта израильского венчурного фонда Yozma («Инициатива»), созданного в 1993 г. Этот «фонд фондов» сформировал 10 отраслевых венчурных фондов (по 20 млн. долл. каждый, из них по 8 млн. долл. вносились государством), которые привлекали частные инвестиции и вкладывали средства в стартапы. По официальным отчетам, только с 1993-го по 2000 г. этим фондам удалось привлечь около 7 млрд. долл. частных инвестиций. В России эта схема стала работать, мягко говоря, не столь успешно. В прошлом и позапрошлом годах РВК провела два конкурсных отбора управляющих компаний, по итогам которых было сформировано 7 фондов венчурных инвестиций. По состоянию на конец сентября 2009 г. эти фонды проинвестировали 15 компаний, общая сумма вложений составила около 2 млрд. руб. В феврале этого года Генпрокуратура провела проверку деятельности РВК и объявила о «нарушениях, связанных с расходованием бюджетных денежных средств, выделенных государством на развитие инновационной инфраструктуры». По мнению проверяющих, «деятельность компании свелась к размещению средств на депозитах в банках». «Так, по состоянию на 20 января 2009 г. на депозитах было размещено 85% ее уставного капитала», — говорилось в заявлении Генпрокуратуры. По итогам проверки генеральный прокурор обратился к премьер-министру «с конкретными предложениями по дополнительному урегулированию венчурной деятельности» и даже поставил вопрос «о целесообразности дальнейшей деятельности компании в условиях мирового финансового кризиса и сокращения бюджетных расходов». Вскоре после этого подал в отставку глава РВК, вслед за ним уволились еще два топ-менеджера. В апреле новым руководителем РВК был назначен Игорь Агамирзян, заслуживший безупречную репутацию в ИТ-сообществе (до этого он возглавлял центр разработки ПО корпорации ЕМС в Санкт-Петербурге, а ранее работал директором по стратегии в области науки и технологий Microsoft в России и СНГ). Вскоре после его прихода в стратегию РВК были внесены существенные изменения. «Когда РВК создавалась, была уверенность, что достаточно выбросить на этот рынок деньги, и система заработает сама собой. Этого не произошло, хотя в венчурных фондах, созданных с участием РВК, денег сейчас сконцентрировано больше, чем можно освоить. Не хватает качественных проектов, доведенных до состояния реальных бизнесов, в которые могут инвестировать венчурные фонды», — считает Игорь Агамирзян. Вместе с тем, по его мнению, многие перспективные технологические идеи не получают развития из-за отсутствия бизнес-планов, средств на создание опытных образцов и т. п. Но венчурные инвесторы в это вкладываться не готовы, их интерес проявляется на более поздних стадиях. Бизнес-ангелов в России пока мало, их финансовые ресурсы ограничены. Этот пробел должен восполнить фонд посевных инвестиций, создание которого стало приоритетом в работе нового руководства РВК. О запуске фонда посевных инвестиций было объявлено в конце ноября. Под его управлением находится 2 млрд. руб., помимо РВК (99%) в нем участвует Фонд содействия развитию малых форм предприятий в научно-технической сфере (1%). Фонд посевных инвестиций будет работать через партнерскую сеть. Так называемые венчурные партнеры РВК займутся поиском, отбором и сопровождением проектов, а также должны обеспечить привлечение «своей» части инвестиций — деньги из посевного фонда РВК будут предоставляться при условии, что не менее 25% необходимых средств поступят от частных инвесторов. Максимальный объем инвестиций первого раунда из посевного фонда РВК в каждый из проектов составит не более 25 млн. руб. По мнению Игоря Агамирзяна, привлечение частных инвестиций — лучший критерий качества проекта: «Если венчурные партнеры смогут привлечь в него частные деньги, то это почти наверняка интересный проект, который целесообразно финансировать из посевного фонда РВК. Со своей стороны мы готовы инвестировать в него до 75% необходимых средств». В декабре РВК объявила о начале приема заявок от желающих стать венчурными партнерами ее посевного фонда. В принципе, при соблюдении определенных требований, ими могут стать любые юридические лица, в том числе бизнес-ангельские структуры, бизнес-инкубаторы, научные институты, региональные фонды и т. п. Компания, в которую по предложению венчурного партнера может соинвестировать посевной фонд РВК, должна быть зарегистрирована не более трех лет назад, а ее выручка за предыдущий год не должна превышать 10 млн. руб. Кроме того, средства фонда могут инвестироваться только в те инновационные компании, «чья деятельность соответствует одному или более из приоритетных направлений развития науки, технологий и техники Российской Федерации и (или) продукты которых входят в Перечень критических технологий». В последнее время активизировали свою работу и венчурные фонды, созданные с участием РВК в прошлые годы. Так, в декабре было объявлено, что в ближайшие месяцы инвестиции от них получат еще 8 компаний, общий объем вложений составит 2,2 млрд. руб. (это больше, чем вложили эти фонды за все предыдущее время). Изменения в стратегии РВК коснулись не только финансового блока. По словам Игоря Агамирзяна, венчурный рынок не испытывает недостатка денег, но в огромном дефиците остается то, что называется «smart money» — «умные деньги», сопровождаемые опытом, экспертизой и пониманием того, как делать бизнес на технологиях. Поэтому при РВК создается система экспертизы проектов, позволяющая оценивать их как с технологической, так и с деловой точки зрения. «Мы должны предоставлять не только капитал, но и методику его эффективного использования», — убежден Игорь Агамирзян. Кроме того, РВК планирует заняться развитием инфраструктуры, способствуя созданию благоприятных условий для инновационного бизнеса. «С приходом Игоря Агамирзяна РВК стала превращаться из финансового института („фонда фондов“) в важнейшую составляющую национальной инновационной системы. Помимо финансирования РВК ставит перед собой цели по участию в строительстве инновационной инфраструктуры, созданию взаимоотношений с частной инновационной системой, оказанию методологической поддержки инновационным компаниям», — отмечает Эдуард Фияксель. По его мнению, отсутствие посевных фондов являлось одной из причин медленного развития венчурной отрасли: «В инвестиционной цепочке отсутствует целое звено! Откуда возьмутся проекты стадии „старт“, если без финансирования они замерли на стадии „посев“?» Эдуард Фияксель убежден, что все существующие сети бизнес-ангелов должны стать венчурными партнерами РВК: «Каждая сеть обладает базой проектов, ее членами и партнерами являются частные инвесторы и инвестиционные структуры, есть готовность сразу приступить к работе после завершения формальных процедур». Также о намерении зарегистрироваться в качестве венчурных партнеров РВК уже объявили компания «Альянс РОСНО Управление Активами», фонды Softline Venture Partners, AddVenture. По словам Елены Масоловой, помимо очевидных финансовых преимуществ (на каждый рубль своих инвестиций партнер привлекает три рубля от РВК) важен и тот факт, что для работы с профинансированными стартапами РВК собирается привлекать опытных экспертов, в том числе и из Кремниевой долины. «Мне нравится все, что делает государство в этой области, хотя я лично не отношу себя к сторонникам политики российского правительства, — говорит Павел Черкашин. — Я имел возможность работать с несколькими фондами РВК и в большинстве случаев видел честный, абсолютно прозрачный и экономически обоснованный механизм, способный реанимировать российскую науку и подтолкнуть к созданию новой экономики». <h3>«Росинфокоминвест»: реанимация? </h3> В свое время бывшему руководству тогдашнего Мининформсвязи удалось пролоббировать идею создания «своего» отраслевого венчурного фонда, независимого от РВК. Учреждался он в «лучших традициях» российской бюрократии — распоряжение президента о создании венчурного инвестиционного фонда развития ИТ-отрасли было направлено в правительство еще в июне 2005 г., одобрено советом министров в августе 2006 г., а регистрация фонда как юридического лица состоялась лишь в октябре 2007 г. Государство внесло в него 1,45 млрд. руб., предполагалось, что фонд проведет допэмиссию и продаст 49% акций частным инвесторам, после чего начнет инвестиции в ИТ-стартапы. Однако этого не произошло. В отличие от РВК, «Росинфокоминвест» до сих пор так и не заработал. «Прописанная постановлением правительства № 476 от 9 августа 2006 г. схема запуска фонда во многом учитывала тогдашнюю позитивную динамику на фондовом рынке. В момент формирования фонда в 2007-м — начале 2008 г. было немало желающих вложиться в его уставной капитал. Однако с осени прошлого года ситуация на рынке кардинально изменилась, и за отсутствием спроса Минкомсвязи не стало проводить допэмиссию акций фонда. Странно было бы ожидать, что в условиях мирового финансового кризиса это могло бы работать. Предложений просто не было», — сообщили CRN/RE в пресс-службе министерства. По всей видимости, сыграла свою роль и реорганизация ведомства — в мае 2008 г. Министерство информационных технологий и связи было преобразовано в Министерство связи и массовых коммуникаций, его возглавил новый министр. «К моменту реорганизации „Росинфокоминвест“ был одним из немногих в России фондов, получивших лицензию ФСФР как фонд смешанных инвестиций, он был единственным государственным фондом подобного вида. Но все бездарно провалили, и лично я считаю, что произошло это даже не от неумения, а от нежелания работать, — говорит Илья Пономарев, депутат Госдумы, председатель подкомитета по технологическому развитию. — Минкомсвязи постоянно проявляет „бюджетофобию“, активно открещиваясь от любой возможности потратить деньги на развитие рынка». В середине ноября ситуация с фондом «Росинфокоминвест» обсуждалась на заседании президиума Совета по развитию информационного общества. «Фонд был создан три года назад, и вопрос не был доведен до конца, поскольку произошли кадровые изменения в Министерстве информационных технологий и связи. Все надеялись, что новое руководство доведет фонд до рабочего состояния, однако поскольку за два года ничего не произошло, по инициативе рынка вопрос был вынесен на президиум Совета», — сообщил агентству «Прайм-ТАСС» Леонид Рейман, советник президента, бывший министр связи. По его словам, «эти деньги, по сути, пролежали на счетах банков, один из этих банков обанкротился, какое-то небольшое количество денег пропало, часть денег пошла на зарплату управленческого аппарата этого фонда». Как рассказал Леонид Рейман, глава президентской администрации Сергей Нарышкин «дал поручения проанализировать, почему сложилась такая ситуация, и с учетом этого анализа предложить способы решения вопроса, чтобы фонд заработал». В пресс-службе министерства сообщили, что Минкомсвязи предложило вместо допэмиссии запустить модель совместного инвестирования в проекты: «Новая идеология работы фонда „Росинфокоминвест“ основана на государственно-частном партнерстве, то есть на непосредственном инвестировании в проекты со стороны государства и частных инвесторов. Планируется, и это отражено в проекте постановления правительства, которое Минкомсвязи передало в Минэкономразвития, привлекать частных инвесторов к участию в конкретных проектах, инициированных управляющей компанией. Так, например, под конкретный проект будет выделено до 150 млн. руб. из фонда, и столько же приносит в этот проект частный инвестор». Минэкономразвития согласилось начать инвестирование средств «Росинфокоминвеста» без проведения допэмиссии акций фонда для частных инвесторов. Как утверждает пресс-служба министерства, фонд заработает, когда будут внесены соответствующие поправки в постановление правительства: «В Минкомсвязи надеются, что новая схема работы фонда будет утверждена до конца 2009 г.». Фактически новая схема работы «Росинфокоминвеста» напоминает модель, по которой будет действовать посевной фонд РВК. Илья Пономарев предлагает перевести «Росинфокоминвест» под управление РВК. Но, как отмечают в пресс-службе министерства, «и руководитель Администрации Президента Сергей Нарышкин, и замминистра экономического развития Анна Попова заявили о нецелесообразности перевода „Росинфокоминвеста“ под управление РВК, поскольку подходы к венчурным инвестициям у обоих фондов кардинально различаются». «В отличие от РВК, которая подпадает только под закон об акционерных обществах, „Росинфокоминвест“, как фонд, регулируется многими законами и подзаконными актами, что, в конечном итоге, предполагает совершенно иную схему организации инвестирования, — утверждают в Минкомсвязи. — В частности, вся работа РВК строится через институт ПИФов, тогда как „Росинфокоминвест“ сам является акционерным фондом и самостоятельно может привлекать средства инвесторов». Константин Фокин, президент «Национальной ассоциации бизнес-ангелов», скептически относится к идее реанимации «Росинфокоминвеста»: «Венчурных денег на рынке и так более чем достаточно. Лучше бы забыть об этом фонде и вернуть в бюджет то, что там осталось».

Sun, 01 Aug 2010 05:58:01 +0400