Российские ИТ-компании оказались в выигрыше от масштабного локаута, как отмечают представители бизнеса и аналитики. Причем речь идет об ИТ-компаниях в самом широком смысле — от игроков канала до локальных разработчиков, от интеграторов до «облачных» провайдеров; а также о прошедших «цифровую трансформацию» бизнесах, которые раньше считали офлайновыми: от сервисов такси до курьерских служб, от банков до кинопроката.

Выигрыш тут не только в дополнительных деньгах, пришедших в индустрию — инфраструктуру пришлось спешно обновлять под «удаленку», под новые объемы и задачи e-commerce, под возросший трафик видеоконференций и т. д. — но и в значительном, быстром и резком развитии зрелости, причем тоже в самом широком понимании: у решений, у заказчиков и у целых сегментов.

Два месяца локаута продвинули процессы «цифровой трансформации» на два года вперед, говорит Кристина Тихонова, президент российского Microsoft, повторяя слова Сатья Наделла, генерального директора корпорации, но уточняет, что в случае российского рынка соответствующий срок составляет года три.

Рассмотрим некоторые особенности ситуации в B2C- и в B2B-сегментах. Обзор, конечно, будет рамочным, но это рамочность позволит концентрироваться на ключевых моментах.

B2С: особенности текущего момента

Итоги первой половины года для этого сегмента российского ИТ-рынка были впечатляющими: быстро росла электронная коммерция, новых цифровых инструментов требовали растущие бизнесы служб доставки, сервисов такси, домашних развлечений (игры, онлайн-кинотеатры и т. д.), вложений требовали телеком, «облака», ИБ и т. д.

Оптимисты считали, что теперь такой рост будет в обозримом будущем, так как люди уже привыкли к жизни в формате «новой нормальности» и с отменой локаута будут потреблять все больше новых сервисов — пропорционально заработкам, которые начнут возвращаться к долокаутным временам. Но такой оптимизм разделяли далеко не все.

Многие пессимисты считали, что для выработки устойчивых профилей потребительского поведения частных лиц никак недостаточно пары месяцев, после отмены локаута все вернется к состоянию на середину прошедшей зимы. Такая ситуация, разумеется, расстроит как игроков индустрии, так и инвесторов, а также, что предсказуемо, ИТ-компании, создающие, развивающие и поддерживающие сервисы для многочисленных ИТ-бизнесов, работающих в В2С-сегменте.

Реальность оказалась между двумя этими крайними точками.

На российском рынке за революцией последовала контрреволюция. Если посмотреть на инфраструктурные показатели, а именно профили потребления трафика — среднего времени, проведенного в онлайне, за просмотром видеоконтента, присутствия в видеоконференциях и т. д. — то к концу лета почти все они вернулись практически к показателям доковидных времен, как отметил Сергей Плуготаренко, директор РАЭК, выступая на РИФ-2020. Гипотеза, что научившиеся онлайновым активностям останутся в онлайне и после отмены локаута, оказалась неверна, отмечает Александр Крайнов, руководитель лаборатории машинного обучения компании «Яндекс».

Получается, оказались правы пессимисты? Конечно же, нет! По мере того, как проходит шок от локаута, наблюдается отскок от пиковых показателей, достигнутых во время самоизоляции, что вполне предсказуемо: всем смертельно надоело общение только в формате видеоконференций, шоппинг — только онлайновый, просмотр кино — на ноутбуке. Поэтому летом мы стали массово практиковать традиционные активности, но, заметим, даже в максимальном «отскоке» онлайновые активности не ушли ниже доковидных показателей! А ведь неизбежно придет «отскок от отскока», и уже осенью, когда уйдет «эффект новизны» от забытых активностей в реале, станет видно, насколько наша жизнь в целом стала более «электронной». Вот тут, скорее всего, и станет понятно, насколько продвинулись в развитии «цифровой трансформации» и B2C-компании, и покупатели.

В2С: перспективы

Сейчас ситуация для российского рынка хороша в В2С-сегменте — люди готовы тратить деньги на товары и услуги, причем как в физическом ритейле, так и в e-commerce, а также на стыке этих сегментов. Людям хочется впечатлений от покупок, контента и прочего, что, как отмечает г-н Плуготаренко, приведет к продолжению роста, но только если у пользователей останутся деньги. С деньгами же все не так просто, даже если они пока остались.

В кризис у людей другое отношение к деньгам, отмечает Анастасия Татулова, омбудсмен в сфере малого и среднего бизнеса, за те же деньги люди хотят больше. Как подчеркивает г-жа Татулова, ее собственный бизнес пережил уже 3 кризиса, и в каждом она наблюдала именно такое отношение со стороны клиентов. Собственный бизнес Анастасии — сеть семейных кафе «Андерсон», но обозначенную закономерность вполне логично масштабировать на всю сферу услуг, включая цифровые компании. Клиенты с деньгами в кризис за каждый свой рубль хотят «лучше и больше», что существенно усложняет бизнес в В2С.

В2B: особенности текущего момента

Корпоративные пользователи тоже экономят каждый рубль. Многие еще в самом начале пандемии свернули проекты, в том числе, инфраструктурные, как уверен г-н Плуготаренко. Хотя в этом многие игроки ИТ-рынка, работающие в В2В-сегменте, с ним не согласятся.

В В2В-секторах все достаточно сложно, прежде всего, из-за неравномерностей ландшафта, которые присутствуют как во всем секторе, так и в отдельных его сегментах. Например, пандемия стала мощным драйвером для российских разработчиков программного обеспечения, как было отмечено на конференции «Руссофт» практически всеми участниками, которые за первое полугодие в среднем получили выручку на 10-20% больше, чем за аналогичный период прошлого года. Однако это замечание справедливо для всего сегмента, но далеко не для всех игроков. Например, компании-разработчики, у которых заказчиками были бизнесы из пострадавших сегментов (туризм, пассажирский транспорт, HoReCa и т.д.) предсказуемо пострадали, но работавшие на отрасли, испытавшие подъем (управление во всех смыслах, ИБ, телеком, образование и т. д.) столь же предсказуемо получили приток новых заказов, как отметил Валентин Макаров, президент «Руссофт».

Заметим, что причиной спада или подъема может быть не только финансовое состояние заказчиков (что, в общем, не удивительно), но и выбранная специализация, точнее, трендовость направления, на котором специализируется компания. Например, как отметил г-н Макаров, крайне востребованным является направление AI. С этим солидарен Юрий Овчаренко, заместитель генерального директора EPAM, подчеркнувший, что компании, использующие AI, в своих сегментах уверенно выходят в лидеры. При этом речь идет, разумеется, не об академических исследованиях в области AI, а о практических применениях, например, о голосовых решениях, которые радикально меняют клиентский опыт, о чем говорил Андрей Хрулев, директор по бизнес-развитию направления биометрических систем Группы компаний ЦРТ. Есть и другие задачи, которые сегодня не могут быть решены без AI. Например, в современных условиях без применения инструментов, основанных на искусственном интеллекте, практически невозможно реализовать подходы data-driven и experience-driven, напоминает г-н Овчаренко. Рассмотрение AI как бизнес-сегмента, начатое недавно, требует продолжения, но сейчас сделаем выводы из перечисленных выше экспертных мнений для всего рынка.

В2В: перспективы

Рынок B2B продемонстрировал отрадную устойчивость и пандемию пережил прекрасно: местами подрос, местами, конечно, были потери, но минимальные. Детали зависят от сегментов, но перспективы светлые — «цифровая трансформация» российского бизнеса продвинулась вперед, зрелость компаний повысилась и дальнейшее продвижение должно требовать возрастающего количества ресурсов и сервисов. Но вопрос в том, будут ли у бизнеса деньги на развитие.

Наличие денег у бизнес-заказчиков напрямую зависит от общей ситуации в экономике, которую определяет не столько ИТ, сколько внешние непредсказуемые факторы — перспективы следующей волны коронавируса, возможные новые санкции, ситуация на глобальном рынке углеводородов и т. д. Реальный сектор пока далек от оптимизма. «На вопрос „Как дела?“ отвечаем: „Лучше, чем в марте, но хуже, чем пять лет назад“», — говорит Анастасия Татулова. Конечно, кроме B2B-сегмента существует еще B2G, который в российских реалиях огромен и на котором деньги пока есть, но там своя специфика, о которой поговорим отдельно.

Источник: Александр Маляревский, внештатный обозреватель CRN/RE

Версия для печати (без изображений)   Все новости