Таможня — на сегодняшний день в некотором смысле объект неопознанный, но очень важный.

Михаил Фрадков, председатель правительства РФ

Так уж исторически сложилось, что российский ИТ-бизнес живет и развивается в основном за счет импорта. Столь сильной зависимости от ввоза товаров из-за рубежа не испытывает, пожалуй, ни один из других секторов экономики. Естественно, ИТ-рынок весьма болезненно реагирует на любые серьезные изменения устоявшихся «правил игры». Проявляющаяся в последнее время тенденция глобального «наступления» таможенных органов на импортеров вновь всколыхнула все ИТ-сообщество.

«Серость» как «корпоративный стандарт»

Всю новейшую историю развития российской экономики, пожалуй, можно назвать «эпохой перманентных перемен», причем перемен зачастую зигзагообразных. Бизнесу постоянно приходилось приспосабливаться к непрерывно меняющимся условиям. Недолгие периоды относительной стабильности случались достаточно редко.

В конце 80-х, в период повального дефицита, первые отечественные предприниматели занялись самостоятельным ввозом товаров из-за рубежа. Тогда не существовало как таковых таможенных пошлин на импорт, не было и НДС, процедура оформления обходилась в 0,15% от декларированной стоимости товара.

Импортеры смогли за короткое время заполнить пустующие прилавки. Однако счастье длилось недолго... В начале 90-х были введены таможенные пошлины, затем НДС. При этом отдельные категории организаций и фондов пользовались значительными таможенными льготами, которые были отменены лишь в 1995 г.

Естественно, в сложившихся условиях многие импортеры искали и довольно легко находили различные схемы минимизации таможенных платежей, старались наладить «хорошие отношения» с таможенниками. Практически все эти схемы работают и по сей день.

«Черный» импорт — явная контрабанда, ввоз товара без декларирования. Риск весьма велик. Но, как утверждал классик, «дайте капиталу 300% прибыли — и нет такого преступления, на которое он не пойдет». Хотя, конечно, о такой прибыли речь идти не может, «экономия» по сравнению с легальным оформлением груза составляет от 5 до 15% таможенных пошлин плюс 18% НДС.

Наибольшее распространение получили различные «серые» схемы — ввоз одного товара под видом другого либо с существенным занижением его цены или количества груза. При этом обычно разыгрываются сложные многоходовые комбинации с участием офшорных компаний, «серых» брокеров, имеющих «окно» в таможне, и фирм-однодневок. В конечном итоге импортеры приобретают ввезенный товар фактически уже на внутреннем рынке и формально, «до поры, до времени», могут считаться «добросовестными покупателями».

«Это неписанный закон нашего рынка, который годами создавало само государство. Государству так удобнее жить — в любой момент есть возможность схватить бизнес за горло, причем выборочно», — считает один из экспертов. События последних лет доказывают, что это утверждение справедливо не только по отношению к импортерам.

«Мы, конечно, и в то время могли бы попытаться работать только по «белым» схемам, написав большой рекламный щит «У нас только «белые» товары!» и продавать на 20% дороже, но вряд ли покупатели оценили бы наш благородный порыв», — говорит один из игроков ИТ-рынка.

На недоплаченных таможенных пошлинах и налогах в конечном итоге «экономили» именно потребители. Некоторые участники ИТ-рынка убеждены, что «серый» импорт компьютерного оборудования на определенном этапе положительно сказался на становлении и развитии всей российской экономики — иначе бы из-за высоких цен заметно замедлился процесс информатизации многих предприятий. В период становления рынка «оптимизация» таможенных платежей на компьютерную технику позволила выжить и развиваться немалому числу российских компаний. (Подобную аргументацию нередко приходится слышать и от «защитников» «пиратского» ПО.)

Можно отметить еще один интересный момент, характеризующий сложившуюся ситуацию, — миллионы телезрителей, наблюдая за репортажами с заседаний правительства, уже давно могут видеть стоящие перед министрами ноутбуки Vaio производства Sony (своеобразный правительственный «корпоративный стандарт»). Между тем до недавнего времени эти ноутбуки легально в Россию не ввозились, их официальные поставки начались лишь в прошлом году. Руководство представительства Sony не знает, каким образом ноутбуки Vaio попали в зал заседаний российского правительства...

Краткая история

Со всякого рода неприятностями, связанными с недостоверным декларированием товаров, импортеры сталкивались достаточно регулярно. Проверки обычно проводились по наводке (или по заказу) коллег-конкурентов или же в рамках «внутренних разборок» между различными коррумпированными кланами.

Один из игроков ИТ-рынка так описывает ситуацию, сложившуюся в то время на таможне: «Кто съест другого, тот и выживет, тот и будет получать основную массу «левых» денег. До тех пор, пока и его не съедят. Задача импортеров — не быть съеденным при очередной разборке».

На рубеже веков государство попыталось активизировать борьбу с нелегальным импортом. В 1999 г. были введены так называемые «профили риска» — минимально допустимые ввозные цены по каждой категории товаров. Таможня следила за тем, чтобы цена товара в справке-счете (инвойсе), предоставляемой импортером, была не ниже, чем в соответствующем «профиле риска». Но эти цены далеко не всегда отвечали реалиям рынка — в расчет не принимались ни параметры ввозимой техники, ни брэнд производителя. К примеру, как отмечает глава МЭРТ Герман Греф, до сих пор топовые модели цифровых фотокамер стоимостью 5 тыс. долл. ввозятся по «профилю риска» в 53 долл.

В 2000 г. правительство обязало импортеров включать в счета-фактуры номер грузовой таможенной декларации (ГТД). Были также введены «голографические знаки соответствия» (по сути, компьютерные товары приравнивались к водке и сигаретам), но вскоре их отменили. Началась операция «Импорт», изрядно попортившая нервы многим ИТ-компаниям. В комплексных проверках участвовали бригады, состоявшие из представителей ГТК, ОБЭП и МНС. Склады ряда дистрибьюторов не работали неделями, закрывались «на учет» розничные магазины. Но вскоре операция «Импорт» была завершена, а на «черном» рынке появились в продаже закрытые базы ГТД.

Через год на ИТ-рынке заговорили о начале операции «Импорт-2» — вышло распоряжение о стопроцентном досмотре грузов, следующих через таможенные терминалы Москвы и области. Право визировать копии таможенных деклараций получали только начальник таможни или его заместитель. Это привело к громадным очередям и длительным задержкам в оформлении товара.

По мнению экспертов, все эти акции не принесли ощутимых результатов. Схемы остались прежними, но возросла цена «растаможки».

Весной 2004 г. таможенные органы перешли в ведение МЭРТ. На одной из первых коллегий Федеральной таможенной службы (ФТС) Герман Греф заявил, что «таможенные декларации — это фактически материалы для уголовных дел», и пригрозил таможенникам регулярными кадровыми чистками.

Таможня дает...

Всего в мире насчитывается более 800 тыс. сотрудников таможни. Российская таможенная служба является одной из крупнейших, в ней работают свыше 60 тыс. человек.

Если в западных странах таможня напоминает «сервисную службу», то в России она продолжает оставаться в первую очередь фискальной структурой. В прошлом году таможенными органами было собрано и перечислено в бюджет 2,1 трлн. руб., на 882,7 млрд. руб. больше, чем в 2004 г. На этот результат во многом повлиял рост цен на энергоносители, за счет чего выросли экспортные таможенные платежи. Поступления от импорта при этом увеличились на 33% и составили 26,5 млрд. долл. (при этом объем импорта вырос на 28%).

Таможенные сборы приносят российской казне 42% доходов, и этот показатель косвенно свидетельствует о значительном отставании России в экономическом развитии (к примеру, в США доля таможенных платежей в доходах бюджета страны составляет 1%, в Великобритании — 2—3%, в Германии — 3—4%, в Зимбабве — 28%).
Несмотря на столь впечатляющие цифры роста таможенных сборов, немалые суммы продолжают проходить «мимо кассы». К примеру, по данным ФТС, в прошлом году объем импорта бытовой электроники составил 4,2 млрд. долл. (в 2004 г. — всего 2 млрд. долл.). А по оценке РАТЭК, реальная стоимость всей ввезенной в прошлом году электроники превысила 12 млрд. долл.

Заместитель генерального прокурора Владимир Колесников, выступая на недавней коллегии ФТС, озвучил данные МВФ — из-за недостоверного декларирования товаров российский бюджет ежегодно недополучает 6 млрд. долл. По оценке некоторых экспертов, эта цифра гораздо выше — от 10 до 20 млрд. долл. Часть этих денег оседает в карманах таможенников.

Таможня остается одной из самых коррумпированных структур. «Криминал настолько врос в таможенные органы и систему регулирования, что мешает нам эту картинку иметь. У нас нет полной картинки. Мы теряем возможность увидеть, кого и зачем надо поддерживать, и надо ли это делать вообще», — заявил недавно премьер-министр Михаил Фрадков на заседании правительства. По всей видимости, он имел в виду, что из-за коррумпированности таможни сложно выделить секторы экономики, которым необходима государственная поддержка.

Под давлением руководства МЭРТ таможенная служба начиная с августа прошлого года демонстрирует невиданную активность в борьбе с нелегальным импортом.

Сергей Цыбаков, генеральный директор компании «ПИРИТ-дистрибуция», считает, что сложившуюся ситуацию не стоит называть «наступлением» на импортеров: «Скорее, это кризис самой таможенной структуры, она нуждается в значительной перестройке, и это вызывает серьезные опасения у всех участников рынка».

Президент группы компаний RRC Константин Сидоров уверен, что высшее политическое руководство реально стремится исправить ситуацию. «Другое дело, что таможня долгое время была своеобразной кормушкой для взяточников. И вопрос состоит в том, как наша «вертикаль власти» сумеет сломать это тихое сопротивление рядовых и средних чинов в таможенном ведомстве», — добавляет он.

От мобильников до ПК — один шаг...

По словам руководителя службы общественных связей РАТЭК Антона Гуськова, в Россию легально ввозится лишь 10—12% компьютерных комплектующих и около 25% ноутбуков. На некоторых «смежных» сегментах рынка ситуация выглядит совсем «печально» — так, легальный импорт цифровых видеокамер оценивается всего в 0,7%. По мнению некоторых игроков, оценки РАТЭК близки к правде. «Основная часть поставок (70—80%) — это «серый» импорт с декларацией минимально возможных цен», — считает руководитель одной из дистрибьюторских компаний. По его словам, по некоторой номенклатуре товаров есть и «белые оазисы». «Но в целом, работая только по «белым» схемам, в нынешних условиях сохранить конкурентоспособность нельзя», — считает он.

Опыт, приобретенный в ходе августовской операции по пресечению «серого» ввоза сотовых телефонов и по «выбиванию» прайс-листов от производителей бытовой техники, ФТС стремится перенести и на компьютерный рынок. В середине декабря прошлого года прошла встреча руководства ФТС с производителями компьютерного оборудования и комплектующих, организованная ассоциациями АПКИТ и РАТЭК. Как и ранее производителям бытовой техники и электроники, ИТ-компаниям было предложено к 1 февраля представить в ФТС свои прайс-листы. По состоянию на 7 февраля, по словам начальника Главного управления федеральных таможенных доходов Александра Воронина, эта информация была получена от десяти ИТ-компаний.

Многие эксперты высказывают сомнение, что таким образом таможенным органам удастся поставить под контроль громадный ассортимент ИТ-продуктов, предлагаемый большим числом производителей. «Разница заключается в том, что номенклатура товаров несопоставима по количеству и сложности с номенклатурой на сотовом рынке, — считает Константин Сидоров. — Тем более, что несмотря на все действия таможни и ограниченность номенклатуры, ситуация на сотовом рынке хоть и улучшилась, но очень далека от того, что мы называем полным “обелением”».

Объем «серого» импорта на рынках сотовых телефонов и бытовой электроники действительно ощутимо сократился. «В результате действий ФТС «серые» схемы стали экономически неинтересны», — говорит один из игроков. Вместе с тем, по мнению многих экспертов, значительная часть «серого» импорта в определенной пропорции была перераспределена не только по «белым», но и по «черным» схемам.

«Как было заявлено на совещании в ФТС в середине декабря прошлого года, определение таможенной стоимости товара, а соответственно и уровня пошлины, есть прерогатива таможенных инспекторов на таможенных терминалах в данное время и в данном месте, а следовательно, появляется должностное лицо, способное принять решение, отличное от других. Это одна из лазеек, которыми могут пользоваться недобросовестные игроки», — считает Сергей Цыбаков.

Проблемы «переходного периода»

Многие участники рынка уверены, что в краткосрочной перспективе борьба с «серым» импортом может привести к нестабильности рынка, дефициту отдельных товарных позиций и росту цен.

«В связи с изменением схем определения таможенной стоимости произойдет и повышение цен на товары для конечного потребителя, вероятна ситуация, когда при установлении новых нормативов рынок некоторое время будет пребывать в болезненном «переходном состоянии», когда потребители будут адаптироваться к новому, более высокому уровню цен, — считает Сергей Цыбаков. — Из-за нестабильности рынок при этом некоторое время может просто «стоять». Особенно ощутимо эти изменения ударят по тендерным поставкам, где, как известно, цена продукта является одним из основных факторов».

У игроков ИТ-рынка остается немало конкретных вопросов по поводу новых правил, предложенных ФТС.

«Что делать с проектными поставками с большой скидкой? Многие поставщики делают дискаунт на ввезенное оборудование (back end rebate), за которое уже уплачены все пошлины и НДС. Что делать с этим? Пытаться получить НДС назад? Все знают, что это практически не реально. А как будут работать программы вендоров по защите склада по ценам (price protection) или программы замены оборудования (stock rotation)? А ведь эти условия являются практически стандартными процедурами при дистрибуции компьютерного оборудования», — говорит Константин Сидоров.

Кроме того, некоторые импортеры «до последнего» будут искать способы минимизации таможенных платежей. Следует также учесть, что ИТ-рынок старше, чем рынок мобильных телефонов, и опыт взаимоотношений с таможенными службами у его игроков гораздо богаче.

«Проблема глобального «обеления» бизнеса — вопрос комплексный, и те, кто думает, что его можно решить одним наскоком, сильно заблуждаются. Это сложный и длительный процесс», — считает Константин Сидоров.

Тем не менее государство наглядно демонстрирует свою решимость «навести порядок». После декабрьской встречи представителей ИТ-компаний с руководством ФТС многие были уверены, что по крайней мере до февраля никаких серьезных «наездов» на ИТ-бизнес не будет. Но уже через неделю сотрудники МВД опечатали в Москве четыре склада с компьютерным оборудованием и комплектующими на сумму 7 млн. долл. По неофициальной информации, это склады трех дистрибьюторов «второго эшелона», совладелец одной из компаний попал в СИЗО, а принадлежащий ей товар без описи и предъявления постановления об изъятии был вывезен «в неизвестном направлении». На одном из телеканалов прошел забавный сюжет об этой операции, в котором шла речь о том, что «в подпольном цехе таджики занимались сборкой контрафактных компьютеров».

По крайней мере одна из пострадавших компаний действительно не отличалась стремлением к «публичности». Некоторое время назад она проводила конференцию для дилеров, на которую были приглашены и журналисты компьютерных изданий. Но... их убедительно попросили ни в коем случае не упоминать названия этой компании в прессе.

«Мы будем жить теперь по-новому...»

Чем закончится нынешнее «наступление» на импортеров? Что ждет рынок в долгосрочной перспективе? Можно выделить три возможных варианта развития событий.

Первый из них основан на предположении, что эта кампания является следствием борьбы за очередной передел зон влияния между госструктурами, за контроль над теневыми финансовыми потоками. В этом случае, так же, как и после приснопамятной операции «Импорт», ситуация рано или поздно вернется в прежнее русло.

Некоторые не исключают возможности подобного варианта развития событий. «Таможня — лишь составная часть «системы». В будущем году состоятся выборы в Госдуму, на них потребуется громадное количество «черного нала», который может дать именно таможня», — считает один из игроков. Кстати, можно вспомнить, что операция «Импорт» проводилась как раз накануне президентских выборов 2000 г.

Второй вариант, названный одним из экспертов «возможным переходом к селективной коррупции», предполагает, что после всех пертурбаций лишь некий ограниченный круг компаний получит негласный карт-бланш на ввоз товаров по старым схемам. Отдельные игроки обретут значительное конкурентное преимущество и смогут диктовать свои цены. Остальные участники ВЭД подвергнутся жесткому контролю и прессингу и будут вынуждены стать «белыми и пушистыми», но неконкурентоспособными, и в конечном итоге, по всей видимости, уйти с рынка. Пожалуй, возможность реализации именно этого сценария вызывает у многих игроков наибольшие опасения.

Третий вариант развития событий подразумевает, что государство твердо решило «навести порядок», и война с «серым» импортом — это всерьез и надолго. Импортерам придется смириться с новыми правилами и перевести бизнес на «белые рельсы». После неизбежного болезненного периода рынок стабилизируется в новом состоянии, с новым уровнем цен. При этом вряд ли удастся достичь «идеально белого цвета», но работа по «черным» и «серым» схемам будет сопряжена с громадным риском.

По мнению многих игроков ИТ-рынка, ситуация развивается по третьему сценарию. «Проверки на таможне были всегда. Однако последние акции прошли после передачи ФТС под контроль МЭРТ, и в этом заключается их коренное отличие от предыдущих. Если раньше проверки устраивались во имя борьбы за посты, то теперь мы боремся за вступление в ВТО», — считает президент компании Nirovision Борис Хобод. С этим соглашается Михаил Краснов, президент группы компаний Verysell: «Это не краткосрочная кампания, а реальное желание государства легализовать ввоз компьютерного оборудования в страну. В том числе, это желание навести порядок перед вступлением в ВТО».

По мнению Сергея Цыбакова, пристальное внимание государства к происходящему на таможне вызвано не только стремлением вступить в ВТО: «События последнего времени связаны с желанием навести порядок в таможенной системе и определить долгосрочные “правила игры”». Он считает, что ситуация вряд ли вернется в прежнее русло. «В конце концов будут разработаны законодательные акты, способные цивилизованно регулировать взаимоотношения участников ВЭД, — говорит Сергей Цыбаков. — Другой вопрос — сколько для этого потребуется времени. Не секрет, что некоторым игрокам этот «хаос» на руку, и они будут тормозить процессы перестройки».

Бизнес «за», но...

ИТ-компании заявляют о своей поддержке мер по борьбе с нелегальным импортом. «Могу отметить, что ФТС идет навстречу бизнесу и готова работать над существующей проблемой совместно. Ведь легализация нужна не только государству, но и самим компаниям, для которых важны и равные условия конкуренции, и транспарентность бизнеса для эффективного взаимодействия как с банковским сектором, так и с потенциальными инвесторами», — утверждает Михаил Краснов.
Многих участников рынка волнует еще один немаловажный аспект. «Крупные игроки уже не могут жить в тени, их бизнес стал большим, и уязвимость этого бизнеса со стороны фискальных и правоохранительных органов из-за непрозрачности таможенных процедур становится сильной головной болью многих крупных компаний, — говорит Константин Сидоров. — Поэтому рынок в целом приветствует те процессы, которые начались в конце 2005 г.».

Вместе с тем многие игроки уверены, что эту проблему невозможно решить только с помощью репрессивных мер. Кроме того, под пристальное внимание органов МВД и таможни попадают и добросовестные импортеры. Как минимум, это грозит потерей нервов и времени (следовательно, и денег).

Иногда подобные проверки могут иметь гораздо более тяжелые последствия для бизнеса. «Кормушка от «серого» импорта стала гораздо меньше, теперь для многих лакомым куском становится конфискат. Коррумпированные группировки стремятся как можно быстрее без суда и следствия заполнить конфискованным товаром склады аффилированных доверенных «реализаторов» в надежде переждать тяжелые времена», — так комментирует ситуацию один из игроков. По его словам, даже если суд признает, что товар конфискован незаконно, в лучшем случае пострадавшей компании вернут 10% стоимости — якобы именно за эту цену он и был реализован в пользу государства.

Некоторые инициативы и предложения таможенников, мягко говоря, не могут вызвать ничего, кроме недоумения. Так, в интервью агентству «Интерфакс» замглавы ФТС Леонид Лобзенко заявил буквально следующее: «Мы просим бизнесменов: пустите нас в свои компьютерные внутренние сети, мы не шпионы, мы государственный контрольный орган». Подобное предложение выглядит действительно странным, если учесть, что на той же «Горбушке» можно легко приобрести регулярно обновляемые «закрытые» базы ГТД, которые «недобросовестные» импортеры нередко используют для составления «левых» счетов-фактур.

«Налево пойдешь— сМЭРТь найдешь...»

«Большинство серьезных участников рынка выступают за «равные правила игры» для всех компаний, очень не хотят нести ненужные риски, но при этом они вынуждены считаться с реально складывающимися рыночными ценами и условиями работы. Я считаю, что легализация поставок напрямую зависит от реорганизации таможенной структуры», — говорит Сергей Цыбаков.
Главным условием «обеления» является полная уверенность в том, что «новые правила» станут одинаковыми для всех без исключения, подчеркивают все участники рынка. «К сожалению, пока такой уверенности нет», — считает Константин Сидоров. Если сложится ситуация, при которой «правила будут для всех одинаковыми, а исключения — разными», то нынешняя кампания не решит проблему «серого» импорта, а просто сведется к весьма ощутимому удару по рынку.

В этой связи многие московские импортеры задаются вопросом — почему практически все внимание фискальных органов приковано в основном к ним? «В начале зимы, к примеру, в Москве оптовые цены на мониторы были выше, чем розничные в Санкт-Петербурге», — утверждает один из игроков.

Похоже, руководство МЭРТ «прислушалось» к претензиям москвичей, и в ноябре руководители Санкт-Петербургской и Балтийской таможен по итогам проверки были на месяц отстранены от занимаемых должностей. Начальник питерской таможни был затем уволен по собственному желанию, до истечения срока контракта. Примерно в то же самое время в регионе прошло несколько «показательных» операций. Так, в декабре на Санкт-Петербургской таможне задержали четыре фуры, в которых под видом строительных материалов перевозилось 48 т лазерных принтеров, сканеров и цифровых камер на сумму 1,5 млн. долл.

«Если государство действительно хочет навести порядок, начинать надо с таможенных и околотаможенных структур», — считает один из экспертов. При этом он ссылается на опыт Китая, где за короткий срок удалось достичь весомых успехов в борьбе с нелегальным импортом. Под жесткий прессинг там попали не импортеры, а таможенники. Их безжалостно сажали в тюрьму за любые правонарушения. Одновременно им значительно повысили зарплату.

Герман Греф тоже предлагает повысить таможенникам среднюю зарплату в три раза — до 16—20 тыс. руб. При этом предусматривается ротация кадров, экзамены на профпригодность и регулярное психологическое тестирование, причем с участием сотрудников ФСБ.

В середине февраля на заседании расширенной коллегии ФТС министр заявил, что, по его оценке, доля «серого» импорта на рынке электроники и бытовой техники составляет от 60 до 85%. Греф потребовал до конца года снизить ее до 15%, пригрозив «кадровыми решениями».

Глава МЭРТ, похоже, настроен весьма решительно. Выступая на заседании президиума общественной организации «ОПОРА России», объединяющей представителей СМБ, Герман Греф заявил, что готов бороться с нелегальным импортом до тех пор, «пока не вымрут либо все борцы, либо все контрабандисты», и пообещал, что попросит президента об отставке, если не сможет справиться с этой проблемой.


Версия для печати (без изображений)