Какими должны быть отношения государства и бизнеса в российских условиях

Прежде всего, государство — я имею в виду и законодательную власть, и исполнительную — выступает как регулятор рынка, устанавливая правила, по которым работает бизнес. А благоприятные условия или правила, при которых можно устойчиво и прибыльно работать, для бизнеса очень важны.

Во-вторых, государство является крупным потребителем инфокоммуникационных технологий, т. е. заказчиком. Масштабы этих заказов являются определяющим фактором для развития бизнеса, особенно интеграторских компаний.

В-третьих, государство может выступать как партнер бизнеса. Например, помогая в продвижении продукции на экспорт, лоббируя интересы отечественных компаний или оказывая финансовую поддержку (через различные финансовые институты, реже напрямую) компаниям, которые занимаются интересными и перспективными, с точки зрения государства, разработками.

Больше всего нареканий и больше всего недостатков связано с ролью государства как регулятора. Прежде всего речь идет о налоговом законодательстве. Несмотря на определенные позитивные изменения оно, тем не менее, остается недружественным к бизнесу и не является фактором, способствующим развитию в России легального, стабильного, прозрачного бизнеса. Я имею в виду в первую очередь те компании, которые работают в условиях свободной конкуренции и являются объектом общего государственного регулирования, а не каких-либо конкретных решений в отношении определенных компаний типа «Связьинвеста» или сегментов рынка, скажем, достаточно жестко регулируемого телекоммуникационного бизнеса, или тарифной политики.

Второе — это неэффективность судебной системы. Конечно, в текущем законодательстве есть очень много слабых мест и противоречий, много неразработанных разделов, которые необходимы бизнесу, но дело даже не в этом. Проблема в том, что полученное с огромными затяжками судебное решение зачастую невозможно исполнить.

И поэтому судебная система для нашего бизнеса оказывается фактором третьестепенной важности, а это ненормально. Особенно в условиях России, где уровень коррумпированности и экономической преступности чрезвычайно высок.

Еще один фактор, тоже очень существенный, хотя и затрагивающий только часть инфокоммуникационного рынка, — это сохраняющаяся неблагоприятная ситуация на таможне — необходимость использования, как правило, всевозможных брокеров и агентов. Словом, «кривых» схем импортирования. А это выходит боком для ИТ-компаний, потому что лишает их прозрачности в глазах инвесторов, в глазах банков, не позволяет нормальным образом привлекать капитал и кредиты, мешает вести серьезный и крупный бизнес. Для серьезных иностранных инвесторов весь сегмент, связанный с импортом продукции в Россию, — запретная зона. Они даже не хотят рассматривать какие-либо крупные инвестиции в данный сегмент.

И последний вопрос — большая забюрократизированность аппарата. В частности, в связи с таможенными процедурами при экспорте готовой продукции. Казалось бы, государство должно создавать все условия, чтобы программные продукты экспортировались. В таких странах, как Ирландия, Индия, Китай, да и многих других, есть специальные программы государственной поддержки. А у нас — наоборот. Нужно потратить уйму времени и денег, чтобы вывезти честно произведенный программный продукт на внешний рынок. Это заставляет компании переносить производство за рубеж, ускоряет утечку умов. Многие наши софтверные компании, устав бороться с бюрократией, создали производства непосредственно в США, Европе и работают не как российские, а как зарубежные компании, что вряд ли идет на пользу экономике страны.

Государство как заказчик должно проводить свою политику через систему государственных закупок. И здесь должна четко прослеживаться линия на поддержку национальных производителей, особенно тех, которых государство считает перспективными, на отбор действительно передовых, прежде всего, с точки зрения национальных интересов технологий.

Но на практике мы, представители рынка, ничего этого не наблюдаем. С тендерами ситуация вроде бы становится более позитивной, все больше закупок идет на конкурентной основе. Тем не менее говорить о полной прозрачности, о какой-то стройной системе государственных заказов и понятной системе тендеров пока трудно.

И наконец, государство как партнер. К сожалению, сейчас государства как партнера бизнеса просто не видно. А бизнесу нужно знать: какова долгосрочная политика государства. Как оно себе представляет ИТ-рынок будущего? Как в США? Или все-таки Россия должна ставить перед собой более частные задачи: прорыв или хотя бы сохранение позиций по отдельным сегментам рынка, по отдельным технологиям?

Наверное, говорить о том, что мы сможем воспроизвести инфраструктуру крупной развитой страны нельзя, тем более что тенденции рынка совершенно другие. Четко проработанной государственной политики и государственной программы нет. Или для государства все равно, с кем иметь дело — с зарубежной компанией, которая просто экспортирует продукцию в Россию, или с российским производителем? Важно ли государству, какой капитал участвует в создании производства в России или нет? Эти вопросы не документированы, и понятной для бизнеса политики пока не выработано.

Принятый в 1996 г. закон о преимущественной закупке отечественной продукции — еще одно тому подтверждение. Да, провозглашена поддержка отечественного производителя. Но кто это? По каким критериям мы его определим? Судя по этому закону, можно сделать вывод, что отечественный производитель — это только компания, которая занимается сборкой компьютеров в России.

Но известно, что доля добавленной стоимости при сборке ПК, в лучшем случае, несколько процентов в конечной цене. Относить сборку ПК к передовым технологиям было бы совершенно неверно, говорить о ее перспективности тоже. Это хороший, полезный бизнес, но грамотнее было бы называть его конфигурированием. Этим занимаются много компаний за рубежом, и на рынках, где непосредственно работают крупнейшие мировые производители, такой бизнес нужен.

Я ничего плохого не хочу сказать о сборщиках ПК, потому что со временем многие из них могут вырасти в настоящих национальных производителей, крупных и перспективных. Я против того, чтобы этим бизнесом ограничивались государственная политика и круг национальных производителей.

Другое дело серьезные интеграторские компании, которые, безусловно, можно считать системообразующими, поскольку они участвуют в создании информационной инфраструктуры, которая является ускорителем социально-экономического развития.

Или отечественные производители ПО, которые создают оригинальные продукты и обладают потенциалом продажи услуг программирования, да и другие инновационные компании, до сих пор использующие потенциал, доставшийся нам в наследство от Советского Союза и, к сожалению, быстро снижающийся. Вторично создать такой потенциал, может быть, уже не удастся.

В то же время дистрибьюторские, равно как и другие торговые компании, создают очень мало добавленной стоимости. Это не значит, что дистрибьюторы не нужны. Они тоже выполняют очень важную и полезную для рынка работу, снижая издержки. Конечно, импортеры, дистрибьюторы, торговые компании участвуют в развитии рынка, но с точки зрения национальных интересов вряд ли этот сегмент должен пользоваться какой-то особой государственной поддержкой.

Вернемся к дилемме: отечественный — иностранный. Скажем, Microsoft в России национальный производитель или иностранный? С одной стороны, чисто иностранный, а с другой — это инвестиции, которые пришли в Россию, вносят серьезный вклад в формирование отечественного рынка и, в общем-то, отвечают интересам не только компании Microsoft, но и развития нашего рынка.

Еще более очевидный пример — компания Intel. С одной стороны, мы импортируем ее продукцию, и она инвестирует в развитие этого импорта. Но, с другой стороны, эта компания инвестирует в свой российский центр разработки ПО. То же самое Motorola и т. д.

В конце концов, что важно для государства? Откуда пришли деньги? Или во что они вложены, в чьих интересах сделаны инвестиции? С моей точки зрения, современный мировой бизнес, а особенно ИТ-бизнес, построен так, что проводить такое жесткое разграничение национальности капитала вряд ли целесообразно. Наверное, самое главное то, что инвестиции делаются в Россию, в российское юридическое лицо, которое создает продукцию в России, нанимает российских специалистов, платит здесь налоги.

Мне кажется, если бизнес работает в России, то он должен пользоваться государственной поддержкой независимо от того, на чьи деньги — международных корпораций, инвестиционных фондов, российских банков или инвесторов — он создан.

Но если компания ограничивается только поставками и не хочет вкладывать деньги, за исключением маркетинга и каких-то других сбытовых функций, то, наверное, она не заслуживает государственной поддержки. И при тех же госзакупках должна проводиться дифференциация. Допустим, некий тендер может выиграть компания Dell, которая ни копейки не вложила в развитие российского ИТ-рынка, и проиграть, скажем, компании Hewlett-Packard или IBM, которые вкладывают серьезные деньги. Наверное, с точки зрения равноправия участников данного тендера это правильно. А с точки зрения национальной политики?

Сейчас есть расхожее понятие «корпорация Россия», иначе говоря, государство должно вести себя как менеджмент корпорации. Что Сбербанк допускает к тендеру всех производителей подряд? Да ничего подобного: он производит четкий отбор. Участвуют многие производители, но только те, которых Сбербанк считает «правильными».

Почему государство так не делает? Это же серьезный рычаг в отношении тех международных компаний, которые работают в России. Логика простая: если ты хочешь что-то сюда поставлять, будь добр — участвуй вместе с нами в развитии рынка. И очень многие правительства действуют именно таким образом. А формы сотрудничества могут быть разными. Это и вклад в развитие системы образования, и совместные разработки или привлечение российских компаний к работе исследовательских подразделений.

Возможности огромные. У нас пока это как-то выпадает. А ведь все крупные международные компании очень позитивно на это смотрят, они к этому привыкли.

В отношении российских компаний тоже нет никакой дифференциации. Взять те же тендеры. Да, обычно требуется наличие лицензий или представление какого-то бухгалтерского баланса. Но дифференцированного подхода тоже не наблюдается. Нет анализа того, какие компании работают серьезно, кем они созданы, какая у них стратегия.

И какие компании стоит привлекать к выполнению государственных программ, а какие, может быть, и не стоит?

Я лично не понимаю, как в таких условиях вообще можно проводить тендеры по серьезным, возможно, многолетним интеграторским проектам. По цене что ли сравнивать...

Да, в западных странах объявляются тендеры на подобные проекты. Но среди тех компаний, которые зарекомендовали себя, обладают соответствующим потенциалом и прошли квалификационный отбор. При этом они несут серьезную финансовую ответственность. В России же я был свидетелем нескольких тендеров, которые выигрывали компании, предлагавшие очень хорошие и экономичные решения, но не обладавшие необходимыми ресурсами. В результате они фактически не выполняли работы по тендерам и не несли за это никакой ответственности, кроме определенной потери репутации. Да и какую финансовую ответственность может нести компания, у которой 25 компьютеров на балансе да арендованный офис. Попробуй взыщи с нее что-нибудь!

В то же время некоторые заказчики работают очень жестко, например правительство Москвы. Чтобы получить право участия в его тендере, нужно пройти много ступенек, существует очень жесткий отбор. И это необходимо в серьезных государственных проектах. Даже несмотря на то, что государство может иногда ошибаться.

Но если существует четкая политика и видна воля государства на рынке, другим участникам рынка гораздо легче ориентироваться, выстраивать свою стратегию. В России государство всегда было очень важным участником рынка. И прямым, и косвенным, и регулятором, и заказчиком. Поэтому очень многие компании построили свой бизнес на работе с государством, на понимании перспектив развития. Я думаю, что это время далеко не ушло в прошлое и с точки зрения понятия «национальный производитель».

Если говорить о развитии экономики, то ценность для государства представляют те компании, которые приносят максимальную добавленную стоимость, являющуюся базой для налогообложения, и создают рабочие места. Если этот бизнес служит еще и укреплению экспортных позиций, причем как с точки зрения импортозамещения, так и непосредственно экспорта, то это дополнительный плюс. Поддержка такого бизнеса, возведенная в ранг государственной политики, пошла бы на пользу. При этом я имею в виду не столько налоговые льготы, сколько моральную поддержку государства, скажем, особый статус в крупных российских банках, на которые государство оказывает влияние в плане более активного кредитования реального сектора экономики, в государственных закупках, государственных программах и т. п.

Автор — президент группы компаний Verysell


Версия для печати (без изображений)